mitrius | разбираю фото

Монастырь святого Эммерама в Регенсбурге (фото 11 марта, шёл дикий снег)

"Хартвик, проживающий на Руси, в городе именуемом Киев (Chiebe), челядин (familiaris) святого Эммерама" (вкладная книга 1179 г.)

Монастырь святого Пантелеимона в Кёльне (фото 8 марта).

"Гарольд, король народа Руси, который жив и сейчас, когда мы это пишем [Мстислав Владимирович Великий], подвергся нападению медведя, распоровшего ему чрево так, что внутренности вывалились наземь и он лежал почти бездыханным, и не было надежды, что он выживет. Находясь в болотистом лесу и удалившись, не знаю, по какой причине, от своих спутников, он подвергся, как мы уже сказали, нападению медведя и был изувечен свирепым зверем, так как у него не оказалось под рукой оружия и рядом не было никого, кто мог бы прийти на помощь. Приюежавший на крик, хотя и убил зверя, но помочь королю не смог, ибо всё було уже слишком поздно. С рыданиями донесли его на руках до ложа, и все ждали, что он испустит дух. Удалив всех, чтобы дать ему покой, одна мать [Гида Английская, дочь Гарольда II и Эдиты Лебяжьей-Шеи, первая жена Мономаха] осталась сидеть у постели, помутившись разумом, потому что, понятно, не могла сохранить трезвость мысли при виде таких ран своего сына. И вот, когда в течение нескольких дней, отчаявшись в выздоровлении раненого, ожидали его смерти, так как почти все его телесные чувства были мертвы и он не видел и не слышал ничего, что происходило вокруг, вдруг предстал ему красивый юноша, приятный на вид и с ясным ликом, который сказал, что он врач. Назвал он и своё имя -- Пантелеимон, добавив, что любимый дом его находится в Кёльне. Наконец, он указал и причину, по какой пришёл: "Сейчас я явился, заботясь о твоём здравии. Ты будешь здрав, и ныне твоё телесное выздоровление уже близко. Я исцелю тебя, и страдание и смерть оставят тебя". А надо сказать, что мать короля, которая тогда сидела в печали, словно на похоронах, уже давно просила сына, чтобы тот с миром и любовью отпустил её в Иерусалим. И вот, кактолько тот, кто лежал всё равно что замертво, услышал в видении эти слова, глаза его тотчас же открылись, к нему вернулась память, язык обрёл движение, а гортань -- звуки, о он, узнав мать, рассказал об увиденном и сказанном ему. Ей же и имя, и заслуги Пантелеймона были уже давно известны, и она, по щедротам своим, еще раньше удостоилась стать сестрою в той святой обители сего имени, которая служит Христу в Кёльне. Когда она услышала это, дух её ожил, и от голоса сына мать встрепенулась и в слезах радости воскликнула громким голосом: "Сей Пантелеимон, которого ты, сын мой, видел, -- мой господин! Теперь и я отправлюсь в Иерусалми, потому что ты не станешь препятствовать, и тебе Господь вернёт вскоре здоровье, раз у тебя такой заступник". И что же? В тот же день пришёл некий юноша, совершенно схожий с тем, которого король узрел в своём видении, и предложил лечение; применив его, он вернул мёртвому -- вернее, безнадёжно больному -- жизнь, а мать с раздостью исполнила обет благочестивого паломничества" (Руперт из Дойца, XII век, проповедь в день св. Пантелеимона; один список сохранился в Кёльне, другой же в Дюссельдорфе, где Кёльн люто, бешено ненавидят)

"В 6 день после мартовских ид, в день исповедников Палатина и Фирмиана, умерла Гида королева" (синодик св. Пантелеимона, списки монастыря XIII века).

Изяслав [сын Мстислава, о котором речь выше] же лежаще ранен, и тако всхопи ся, и ту хотяша и кияне пешци убити, не знаюче его. Изяслав же рече им: "Князь есмь!" И един от них рече: "А так ны еси надобе!", и вынза мечь свой, и нача и сечи по шелому, бе же на шеломе над челом Пантелеимон злат, и удари и мечем, и тако вшибе ся шелом до лба. Изяслав же рече: "Изяслав есмь, князь ваш!", и сня с себе шелом, и позна и. И то слышавше мнози, и всхытивша и руками своими с радостью, яко царя и князя своего. И тако возваша: "Кирелеисан!" -- вси полци радующеся. (Ипат. 1151)