![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Отчуждение от противника
Много говорилось о том, что в 1812 году по обеим сторонам фронта офицеры и генералы говорили на одном языке, что были приказы русским офицерам в деревнях не говорить по-французски и т. д.
Но дело даже не в этом, а то, что в европейской культуре долго не вырабатывалось национально-психологическое отчуждение от противника. Это продукт довольно позднего времени.
Во время Крымской войны в Петербурге гастролировала Рашель. Вообразите себе немецкие театральные гастроли в Штатах (не говорю в Москве: беру максимально удаленных противников) в 1943 году!
Летом 1915 года в Москве были немецкие погромы: громили не просто (не только) людей с немецкими фамилиями, а прежде всего германских и австрийских подданных - владельцев фабрик, заводов, складов, фирм и проч. Толчком к погромам стал слух о том, что немцы отравили воду для русских рабочих на одном из этих предприятий. Современник наш скорее удивился бы тому, что целый год, прошедший с начала войны, эти предприятия спокойно функционировали. Что за этим последовало? Правительство усмиряло погромщиков, московский губернатор был отдан под суд, а министр внутренних дел ушел в отставку.
Только в 1916 году, спустя два года после начала войны, германские и австрийские подданные были ВРЕМЕННО выведены из числа академиков РАН.
Только в 1917 году, спустя три года после начала и за год до конца, Георг V отказался от немецких титулов и вместо Саксен-Кобургского стал Виндзором.
Правда, у нас переименовали столицу в Петроград - в рекордные сроки, через два месяца. Жест смелый, перечеркивающий довольно большую традицию. Но других бургов и баумов не тронули (в отличие от методичного их выкорчевывания при Сталине, тотчас после освобождения; даже Раненбург в Рязанской области не забыли - в уродский Чаплыгин переделали).
Что-то очень большое ушло с Первой мировой: может быть, простодушная наивность, может быть, рыцарство, но ушло. Военно-политические игры превратились в жестокую борьбу на выживание. Это и так достаточно известно и даже банально; но символическое отчуждение отражает это с предельной четкостью.
Но дело даже не в этом, а то, что в европейской культуре долго не вырабатывалось национально-психологическое отчуждение от противника. Это продукт довольно позднего времени.
Во время Крымской войны в Петербурге гастролировала Рашель. Вообразите себе немецкие театральные гастроли в Штатах (не говорю в Москве: беру максимально удаленных противников) в 1943 году!
Летом 1915 года в Москве были немецкие погромы: громили не просто (не только) людей с немецкими фамилиями, а прежде всего германских и австрийских подданных - владельцев фабрик, заводов, складов, фирм и проч. Толчком к погромам стал слух о том, что немцы отравили воду для русских рабочих на одном из этих предприятий. Современник наш скорее удивился бы тому, что целый год, прошедший с начала войны, эти предприятия спокойно функционировали. Что за этим последовало? Правительство усмиряло погромщиков, московский губернатор был отдан под суд, а министр внутренних дел ушел в отставку.
Только в 1916 году, спустя два года после начала войны, германские и австрийские подданные были ВРЕМЕННО выведены из числа академиков РАН.
Только в 1917 году, спустя три года после начала и за год до конца, Георг V отказался от немецких титулов и вместо Саксен-Кобургского стал Виндзором.
Правда, у нас переименовали столицу в Петроград - в рекордные сроки, через два месяца. Жест смелый, перечеркивающий довольно большую традицию. Но других бургов и баумов не тронули (в отличие от методичного их выкорчевывания при Сталине, тотчас после освобождения; даже Раненбург в Рязанской области не забыли - в уродский Чаплыгин переделали).
Что-то очень большое ушло с Первой мировой: может быть, простодушная наивность, может быть, рыцарство, но ушло. Военно-политические игры превратились в жестокую борьбу на выживание. Это и так достаточно известно и даже банально; но символическое отчуждение отражает это с предельной четкостью.