словами вещего поэта

[mitrius]

К этим рассуждениям mashenke.

Еще есть один прелестный гуманитарный аргумент -- его можно назвать "я поэт, зовусь я Цветик". Суть его в том, что говорящий объявляет себя "поэтом" и в силу этого считает себя вправе делать разного рода заключения и выводы относительно творчества других поэтов, не обременяя себя филологическими знаниями. Многие считают, что Пушкин утверждал подлинность "Слова о полку Игореве" "как поэт", без дальнейших доказательств. На самом деле сохранившиеся заметки Пушкина вполне научно подходят к этой проблематике и вовсе не ссылаются на пиитическое прозрение исследователя. Но зато ему самому предстояло в полной мере стать жертвой будущих провидцев.

Немногие стихотворцы, писавшие на пушкинистические темы, умели сохранять строгую научность: из них нужно назвать Ходасевича (который в ХХ веке был, пожалуй, таким же "умнейшим мужем России", как Пушкин в XIX; это не значит -- талантливейшим) и в несколько меньшей степени Ахматову (Набоков брался за Пушкина уже не совсем как поэт). Зато другие, с Мережковского и Вячеслава начиная, и уж тем более при советской власти...

Характернейший пример -- известный текст, впервые вышедший в 1890-е годы под названием "Записки А. О. Смирновой". Пушкинистика быстро обнаружила фантастичность этого текста, где даются во всех деталях разговоры Пушкина, Гоголя, Жуковского, Хомякова на многих страницах; где Пушкин дает отзыв о романах "Пармская обитель" (1839) и "Три мушкетера" (1844) -- хорошо еще, не "Пять недель на воздушном шаре"; текста, который не обнаруживает ничего общего с подлинными записями А. О. Смирновой, зато текстуально совпадает с дневником родившейся в 1832 г. ее дочери Ольги Николаевны -- только там эти мысли еще не вложены в уста знаменитых людей, а излагаются "от себя". Стоит ли говорить, что рассуждения эти совершенно не похожи на известные нам идеи Пушкина, а скорее (интерес к текущей литературе и монаршим династиям, консерватизм) больше похожи на дневник tacya (все это никак не в упрек последней). Наука немедля утратила интерес к этому памятнику. Не то "поэты" -- на протяжении века сплошь и рядом они цитировали Записки Смирновой как неоспоримый источник.

Недавно "Записки" были переизданы, с написанной в 1920-е-30-е годы статьей Л. В. Крестовой, работавшей с архивом Смирновых и доказывающей подложность текста, и двумя статьями "поэта Пьянова" и "поэта Ковальджи". Второй, относительно более талантливый, немногословен и говорит только, что мысли "Пушкина", изложенные в сей книге, "на уровне" (sic) и вопрос нельзя считать разрешенным. Тем самым уровень Ковальджи объявляется мерилом уровня Пушкина. Поневоле думаешь, насколько высок был уровень ничем не примечательной дворянки второй половины XIX в. сравнительно с нынешней элитой... Пьянов же написал куда более изобильный текст, состоящий преимущественно из нападок на Крестову, которая, естественно, по условиям времени была вынуждена писать о "реакционности" идеологии подделки и "прогрессивности" идеологии Пушкина; неявно объявляет все подсоветские тексты ангажированными (тоже очень частый ход мысли); долго ломится в открытую дверь, доказывая, что консерватизм был Пушкину не чужд; и наконец -- "я поэт, зовусь я Цветик"; "Мережковский и другие признавали записки подлинными -- а они были поэты".

Печально всё это, хотя и неизбежно.