если ты кароль, то скажи пороль

Письмо из службы поддержки с просьбой сменить пароль (подчёркивание моё):

В случае если в течении 7 суток Ваш пароль не будет изменен, то административно будет сгенерирован новый пароль,
для получения, которого Вам будет необходимо придти в офис с документом, удостоверяющим вашу личность.

Меняю пароль по присланной ими ссылке. Появляется следующее сообщение, огромными буквами:

Пороль успешно изменен!

о расе

Пушкин, "Часто думал я" (ок. 1833). "Отрывок", как обычно считают. А можно сказать, что и не отрывок и не набросок, а миниатюрное законченное произведение: такое у Пушкина нередко.

Часто думал я об этом ужасном семейственном романе: воображал беременность молодой жены, ее ужасное положение и спокойное, доверчивое ожидание мужа.

Наконец час родов наступает. Муж присутствует при муках милой преступницы. Он слышит первые крики новорожденного; в упоении восторга бросается к своему младенцу... и остается неподвижен...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Замечательный образец того, как можно написать о, скажем нынешним языком, "взаимоотношениях рас" и не сказать о расе ни слова. Причём Пушкин "часто думал" об обоих логически возможных вариантах -- мать изобличает и чёрный, и белый младенец.

( Из статьи Лапкиной 1958 г. )

революционная ситуация, или К истории ЖЖ-лексики

К этому у Кати.

А ведь, как ни странно, задолго до "албанской" ЖЖ-истории (см. ссылки на неё в комменте pirson к тому посту) лозунг "Русский, учи албанский!" предложил не кто иной, как небезызвестный Александр Андреевич Проханов.

Так называлась восемь лет тому назад его передовица в "Завтра". Статья не подписана, но стиль П. сложно спутать с чем бы то ни было. Она написана по горячим следам событий в Албании, когда по всей стране прокатились бунты обманутых вкладчиков после очередного "дефолта". Запомнились кадры с каким-то албанцем, который, насвистывая, вполне по-африкански прыгал на месте, демонстрируя вывернутые карманы брюк: "у меня всё отобрали". Была совершеннейшая анархия, в страну явился пребывавший с младенчества в изгнании сын короля Зогу I и пытался занять трон, но в конце концов установилось полностью новое правительство, хотя и республиканское.

И как жадно, с какой надеждой следят за албанским восстанием русские люди в своих нетопленых, голодных домах, у колыбелей с некормлеными детьми, у постелей, где, накрытые ветошью, замерзают старики. Молятся за восставших албанцев, желают им победы.<...>
Слушай, ты, Черномырдин, мы — не рабы, не скоты. И вы, господа банкиры: нас не загонишь в стойло. Мы вернем народу заводы, старикам — лекарства, детям — конфеты. Мы отберем у Мавроди уворованные деньги. Соберем разорванную страну. Подключим электричество и газ к нашим промерзшим домам.
Среди транспарантов, которые мы понесем на наших мартовских маршах протеста, будет лозунг: “Русский, учи албанский!”
Ночью, со стуком зубов, вскочит потный Сванидзе, начнет искать в темноте подштанники и билет на нью-йоркский рейс. Ибо трусишке приснится, как над его головой веселый белозубый албанец разряжает русский “Калашников”.