дитя

Читаю теперь полностью биографию Чехова, написанную Rayfield'ом; тут я о ней уже писал, а здесь её перевод хвалил ormer_fidler. Действительно, перевод в целом удачен, культурен и практически всегда заставляет, по известному плоскому выражению, забыть, что написано не по-русски. Переводчик проникся и языком чеховского времени, а звучащие очень изредка современные слова, которых не было в XIX веке, дают как раз взгляд современного англичанина и весьма уместны. Вместе с тем есть вещи меня очень шокирующие, но показывающие, что из русского языка ушло или уходит: например, сказано несчастного дитя. Чтоб избежать нестандартного склонения, мать превратилась в маму, дочь -- в дочку, а дитя стало как пальто. В другом месте упоминается не то смертная кровать, не то смертная постель, вместо одра или ложа.

Кстати, это несчастное дитя -- умершая в 2 года от крупа дочь Мизиновой -- в указателе к советскому ПССП именуется Мизинова Х., как повелось у матерей-одиночек. Англичанин же взывает к совести и алиментам и нарекает девочку Христина [Игнатьевна Потапенко].