NB о Шапире

Некролог Шапира напечатан уже в Коммерсанте; многое сказано и в ЖЖ, и всегда в первую очередь обращается внимание на точность, акрибию, еры, яти и прочее. Это самое может быть внешне яркое, но не главное в Шапире. Конечно, был и вкус к точности, к детали, к цифре, и потрясающий глаз, и огромные объёмы работы (для короткой статьи о пентаметре Катенина посчитан весь! русский гекзаметр), и он это страстно защищал и отстаивал, но! это были фундаментальные принципы, ground zero, в общем известные и до него; на этой базе он строил уже новое здание, как и Гаспаров на учении Ярхо о мотивах, образах и проч. И ничего позитивистского, фактологического нет в научных стремлениях Шапира. Он не сомневался в глубокой, таинственной связи ритма и метра со смыслом, уверял полемически, что два разных стихотворения с одним ритмом есть nonsens; и сколько бы контрпримеров ни было найдено (NB оппоненты тогда кажется и не нашли), идя в верном направлении, находил он и факты счастливые и интересные. Многим казалось мелочной его статья о Пастернаке; и я сам писал в ЖЖ о ней в таком смысле. Но когда учёного уже нет, перед нами в каждое мгновение открыта не одна статья его, а всё целое, и виднее в них частные и общие вещи. Так и тут через каталоги ошибок и сличения пастернаковских тропов едва ли не с Розенталем -- светит попытка выявить сокровеннейший его приём, почерк, манеру, объяснить, почему он многих раздражал и казался тёмным, попытка, выполненная даже с любовью. Через материал он скрупулёзно пробирался к идеальному; и потому материал был ему так дорог, что не хотелось, пренебрегая его толщей, априори выдумывать идеальное, чем многие критики и литературоведы и занимаются. За это, кстати, боролся Ходасевич, сам отличнейший стиховед и даже статистик, умевший построить из пушкинских стихов чертёж, но критиковавший формалистов за отказ от идеи (прав он в этом был или нет, другое дело).