Sprachphilosophie: во многом знании много печали

Вот до чего доводят проблемы постижения языковой competence и т. п.:

Случай III. Больной Ш. 19 лет, русский, член комсомола, окончил среднюю школу, поступил 6 февраля 1924 г., выписался 30 марта 1924 г. Клинический диагноз -- Schizophrenia. Отец -- необщительный, скупой. Дед со стороны отца много пил, страдал белой горячкой. Бабка со стороны матери считалась «порченой». Старший брат -- мечтательный, мало приспособленный к практической жизни. Младший брат -- морально неустойчивый. Сам больной был всегда довольно общительным, энергичным, настойчивым; отличался болезненным самолюбием. Учился хорошо, пользовался большими симпатиями в товарищеской среде. Проявлял значительный интерес к общественной жизни, вступил в комсомол, успешно работал в различных кружках. <...> Тогда же, с лета 1923 г., появились навязчивые мысли в форме болезненного мудрствования, которые совершенно заполнили его сознание. Так, например, больной много раздумывал о том, откуда произошла человеческая речь, и как люди могут говорить, если не знают этого; откуда взялся смех; <...> и как люди при чтения понимают какие-то значки, которые являются лишь следами типографской краски <...>

(Статья Д. С. Озерецковского из сборника-отчёта клиники Ганнушкина 1924 г. с лирическим названием "Девичье поле").