зимой в неведомом мне доме покажут бабушке альбом

ужос

"Российская газета" от 31 июля 1997 г., на первой странице под шапкой (совершенно не помню ни газеты, ни этой картинки, вот сейчас нашёл)

( Read more... )

Ломоносова в толпе не видно, видно всего лишь меня -- тучная фигура в спинджаке в 3/4 поворота, показывающая на книжный развал

Рядом со мной, спиной к объективу, стоит папа в белой рубашке.

Экзамены я сдал еще в мае; в июле разве что зачисляться приходил. Ах, да, точно! Мы приезжали с папой на день из пансионата в Москву на зачисление. Был неповторимый дуэт Карася и Одарки, то есть Садовничего и Ремнёвой -- "дайте еще мест".

В. Г. Акопян

Среди его 700 операций -- две у моей сестры. Не спас, но наверное и спасти было нельзя. Сейчас послеоперационная смертность при этом от 68 до 91.7%, воображаю, что было тогда.

Человек был, как мама говорила, замечательный. Это и в статьях видно. И то, что сердце болело, и что умер молодым после двух инфарктов -- как-то больше понимаешь при работе с обречёнными детьми, чем условного циника с гирей, доживающего до 100 лет (хотя он и больше людей спасёт и врачей обучит).

В статьях из "Советской России" (напомню, это 1982-1983 годы) еще и приведены совершенно лицемерные ответы руководства: "почему у центра 10 коек?" -- "больница готова выделить еще, мы прекрасно сотрудничаем". "почему у центра по-прежнему 10 коек и люди ждут?" -- "в больнице есть другие места". "почему группа сокращается?" -- "это структурная реорганизация, а расширять группу не планируется" (замминистра здравоохранения). С этим всё как сейчас (сейчас, конечно, и другое добавилось).

В Интернете о нём до этой статьи не было ничего -- кроме библиографических описаний книг и статьи. Много о его полном тёзке и однофамильце, украинском предпринимателе и депутате ВР.

Светлая память.