брат мой Павлик, а твои где кости

Мартиролог лингвистов, расстрелянных советской властью, открывает, по-видимому, санскритолог Павел Оцуп (1891-1920), один из шести великих братьев Оцупов, которые все окончили Царскосельскую Николаевскую гимназию с медалями (4 золотых и 2 серебряных, вот у него золотая).

[Отличный сайт о царскосёлах, кстати].

Ученик Бодуэна, Щербы, Фасмера. Санскрит и тибетский учил у Щербатского. Одновременно учился на классическом, словесном отделениях и в Археологическом институте. Оставлен при кафедре сравнительного языкознания. Уже преподавал.

Жертва красного террора (там summary executions, даже дела не заводилось, только строка в списке). Дневник Чуковского: "Вчера утром звонит ко мне Ник. Оцуп: нельзя ли узнать у Горького, расстрелян ли Павел Авдеевич (его брат). Я позвонил, подошла Марья Игнатьевна. "Да, да, К. И., он расстрелян". Мне очень трудно было сообщить об этом Ник. Авд., но я в конце концов сообщил."

"По воспоминаниям родных, после расстрела Павла его жена и дети умерли от голода".

"Реабилитирован" ли он, кстати, вообще? Скоро исполнится сто лет со дня смерти.

А все его пять братьев, поняв намёк, эмигрировали. Самый знаменитый из них, известный наш поэт Николай Оцуп, оплакал Павлика в своей огромной поздней поэме 5-стопным хореем, которую, кажется, никто даже из рецензентов не имел терпения дочитать. В связи с этим сюжетом там появилась впечатляющая строка "Вот и Бодуэн де Куртенэ" (вообще же в "Дневнике в стихах" огромное количество имён собственных, от фараона Псамметиха до Зои Космодемьянской и маршала Конева).