Mitrius' LiveJournal

Методология узнавания двойника была мне известна из Рабацкого, Дурмонта и Густава Мейринка — я не был полным профаном в этом вопросе. Это, конечно, не был я тогда, а я лет через двадцать-двадцать пять; я даже слышал запах незнакомых сигарет, — но в том, что это был я, не могло быть никакого сомнения. Мой друг, Уку Масинг из Тарту, почему-то настаивал на теории, что двойники бывают либо из прошлого, либо из будущего. Этот явно относился к последней категории.
Это не начало серьезного разговора о двойниках. Хотя, как типичный недоучка, спешащий выпалить в лицо собеседнику все, что он знает о предмете беседы, я не могу удержаться, чтобы не упомянуть о двух обстоятельствах. Первое, встреча с двойником лицом к лицу — событие почти невероятное и не предвещающее ничего доброго встретившему. Второе, двойник и тот, чьим двойником он является, несимметричны по своим свойствам...



Глава 5. Теория двойника

В то время в Старом Городе еще можно было
найти двух-трех человек, знающих толк в
двойниках.
Г. Мейринк

Чтобы избавиться от двойника, надо
переменить... занятие.
М. Кузмин

Эта асимметричность находит свое проявление в двух (по крайней мере) аспектах — субъективном и объективном. В субъективном: вся информация о двойнике исходит не от него, а от того, чьим двойником он является, — двойник не сообщает о себе, чей он двойник. Из этого, между прочим, следует и отсутствие взаимообозначаемости в приложении самого термина “двойник”. Говоря о своем двойнике, это я называю его двойником. Ибо это он — мой двойник, а не я его. Именно поэтому — как недавно заметил мой друг, физик-теоретик из Лондонского университета Коля фон Обервейн — все попытки рассматривать двойника как анти-я или антиперсону попросту смехотворны: само понятие “анти-частица”
(“анти-материя”, “анти-мир” и т. д.) в теоретической физике безусловно предполагает, что если одна частица является анти-частицей другой, то и та является анти-частицей первой.В объективном аспекте эта асимметричность выражается в том, что внешний наблюдатель не может поставить себя с другой — то есть противоположной моей — стороны от моего двойника, так чтобы последний оказался между ним и мной. Так, в моем случае, если бы внешний наблюдатель находился за стеклянными парадными дверьми бывшего датско-исландского посольства, то он увидел бы не моего двойника, а меня с выпученными от страха глазами. Однако утверждать на этом основании — как это делал ныне покойный профессор философии Московского университета Валентин Фердинандович Асмус, — что двойник вообще не имеет объективного существования, поскольку он не доступен наблюдению со стороны (правильнее было бы сказать, с другой стороны), было бы непростительной крайностью. В этом вопросе я скорее склоняюсь к мнению Карла Шлесслера из Вены, который считает, что хотя, в принципе, видеть чужого двойника (со стороны этого чужого, разумеется) может всякий, но что лишь очень немногие способны увидеть в нем двойника, а не того, чьим двойником он является. Тот же Шлесслер считает, что, опять же в принципе, никто не может видеть одновременно другого человека и его двойника и что это более чем очевидно в случае самого человека, который, разумеется, сам себя не видит, когда видит своего двойника.Все это, однако, пришло мне в голову очень задним числом или, как говорят немцы, “на лестничной площадке”, а пока я оставался на морозе — без встречи с Вадимом Сергеевичем, без разрешения загадки Михаила Ивановича, без двух тысяч и даже без двойника, так как последний внезапно исчез. <...> Увы, но не прав ли был Мераб Мамардашвили, когда утверждал, что и наблюдать-то можно лишь тобою самим созданные объекты? Внутренних тайн не бывает. Тайна всегда — во внешнем действии, закрытом взору случайного постороннего.