![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mitriusВ 51-м троллейбусе -- как и по другим маршрутам московского наземного транспорта -- нередко (пожалуй, даже чересчур нередко) ездят сумасшедшие. Не первый раз я замечаю, что подошедший к троллейбусу душевнобольной действует как удар по капсюлю (или как это называется) в гранате: услышав его, какая-нибудь old lady детонирует и начинает, уже с собеседницами и поддакиваниями, но очень громко, рассуждать, как хорошо было при советской власти (это я без иронии: я никак не сторонник СВ, но считаю, что им-то действительно было лучше, чем теперь, по целому ряду очевидных причин, с политикой не всегда связанных, и их оч. жалко; просьба в дискуссии по этому фундаментальному вопросу не ввязываться).
В понедельник выстраивается перед 51-м троллейбусом очередь к турникету системы "смерть зайцам". Последней подходит тётка в классической панаме и начинает петь частушки. Слов не слышно, доносится только четырёхстопный хорей. "Вдру-у-у-уг слышу за собою" (с): дама лет 60 говорит спутнице: "О! поёт! как хорошо-то! хоть весело будет. В прошлом поколении, бывало, всё пели. Потому что хорошо было. Пели, пели, да и допелись! Добивают последних!"
Наверное, ей пришлось пожалеть (или же -- как посмотреть -- найти подтверждение своих слов), потому что носительница панамы оказалась от веселья далека. Войдя в троллейбус, она уселась рядом с дверью справа, на ставшее теперь ненужным кондукторское место (оне всегда там сидят) и начала непрерывный монолог: проза перемежалась стихами, речитативная их декламация -- пением (причём иногда внутри строки); в репертуаре были как какие-то песни, похожие на настоящие, так и какая-то похабщина явно авторского создания -- невероятная заумь, которую народ петь не может в принципе. Прозаические ремарки были коротки, но однозначны: "Бомжиха". "Дрянь, бомжиха трёхкопеечная". "Никому не нужна". "Что приобрела?"
Сегодня стою в такой же очереди к 51-му. У себя на остановке. Когда я поравнялся с дверями, слева от меня в двери просунулась голова. Голова отнюдь не желала войти в троллейбус: она вместо того проорала (водителю и входящим в турникет) хорошо поставленным дикторским голосом следующее:
И тут троллейбусная публика "сдетонировала". Точно так же, пожилая дама собеседнице, так же громко на всю машину:
"Мои родители родились в XIX веке: я у них самая младшая. Так вот, я знаю, что до 1917 года Россия была деревянной страной... как это? аграрной. И только 2% были грамотными. Так вот, когда началась революция, начали жечь усадьбы помещиков. И баре -- господа -- бежали за границу не из-за гражданской войны и репрессий, они боялись собственного народа. Сейчас опять: беспризорщина, как в 1920-е годы, смертность превышает рождаемость -- никто, собственно, и не рождается; те, кому сейчас двадцать лет, другого и не знают, а те, кому 30-40, понимают, что они потеряли" (было и дальше, но мне, к счастью, надо было выходить).
Вот такие у нас люди живут (я не про детонирующих, которые всецело нормальны и понятны в их условиях, я про детонаторов). А ведь еще есть наша безумная соседка (ссылки по теме: 1, 2, 3, 4), которая переживает уже которое поколение нашей семьи (не поручусь, что меня не переживёт)! А баба, которая круглый год ездила в 11-м трамвае по Первомайской и говорила, что уши надо держать в тепле! А на нашей же остановке мужик с двумя теннисными ракетками под мышками, в белом костюме, чёрном пальто и сомбреро, зимой и летом стоявший у ларька! Какая плотность на квадратный метр!
Измайлово, Измайлово! Иной Фуко отыщет в одном тебе материала на новую "Историю безумия".
В понедельник выстраивается перед 51-м троллейбусом очередь к турникету системы "смерть зайцам". Последней подходит тётка в классической панаме и начинает петь частушки. Слов не слышно, доносится только четырёхстопный хорей. "Вдру-у-у-уг слышу за собою" (с): дама лет 60 говорит спутнице: "О! поёт! как хорошо-то! хоть весело будет. В прошлом поколении, бывало, всё пели. Потому что хорошо было. Пели, пели, да и допелись! Добивают последних!"
Наверное, ей пришлось пожалеть (или же -- как посмотреть -- найти подтверждение своих слов), потому что носительница панамы оказалась от веселья далека. Войдя в троллейбус, она уселась рядом с дверью справа, на ставшее теперь ненужным кондукторское место (оне всегда там сидят) и начала непрерывный монолог: проза перемежалась стихами, речитативная их декламация -- пением (причём иногда внутри строки); в репертуаре были как какие-то песни, похожие на настоящие, так и какая-то похабщина явно авторского создания -- невероятная заумь, которую народ петь не может в принципе. Прозаические ремарки были коротки, но однозначны: "Бомжиха". "Дрянь, бомжиха трёхкопеечная". "Никому не нужна". "Что приобрела?"
Сегодня стою в такой же очереди к 51-му. У себя на остановке. Когда я поравнялся с дверями, слева от меня в двери просунулась голова. Голова отнюдь не желала войти в троллейбус: она вместо того проорала (водителю и входящим в турникет) хорошо поставленным дикторским голосом следующее:
В Первомайском районе скрывается фашист и пидор Максим Константинович [следовала фамилия, которую пропущу]! Он истребляет военных! Кто на компьютере, проверьте фашиста и петуха! На чердаках гниют кости советских офицеров! [Пауза] И штабных работников! (уходит)Всё время этой тирады я старался смотреть перед собой, но украдкой взглянул и на голову. Не старая еще женщина, чёрные как смоль волосы, довольно прилично одета. Господи, за что Ты так караешь людей?
И тут троллейбусная публика "сдетонировала". Точно так же, пожилая дама собеседнице, так же громко на всю машину:
"Мои родители родились в XIX веке: я у них самая младшая. Так вот, я знаю, что до 1917 года Россия была деревянной страной... как это? аграрной. И только 2% были грамотными. Так вот, когда началась революция, начали жечь усадьбы помещиков. И баре -- господа -- бежали за границу не из-за гражданской войны и репрессий, они боялись собственного народа. Сейчас опять: беспризорщина, как в 1920-е годы, смертность превышает рождаемость -- никто, собственно, и не рождается; те, кому сейчас двадцать лет, другого и не знают, а те, кому 30-40, понимают, что они потеряли" (было и дальше, но мне, к счастью, надо было выходить).
Вот такие у нас люди живут (я не про детонирующих, которые всецело нормальны и понятны в их условиях, я про детонаторов). А ведь еще есть наша безумная соседка (ссылки по теме: 1, 2, 3, 4), которая переживает уже которое поколение нашей семьи (не поручусь, что меня не переживёт)! А баба, которая круглый год ездила в 11-м трамвае по Первомайской и говорила, что уши надо держать в тепле! А на нашей же остановке мужик с двумя теннисными ракетками под мышками, в белом костюме, чёрном пальто и сомбреро, зимой и летом стоявший у ларька! Какая плотность на квадратный метр!
Измайлово, Измайлово! Иной Фуко отыщет в одном тебе материала на новую "Историю безумия".
