До смерти и не до смерти

[mitrius]

Есть, как известно, семантическая составляющая "до смерти", за которую отвечают отдельные приставки и лексемы (застрелить vs. подстрелить, зарезать vs. порезать) и проч. Известно также, что она колебалась с течением времени: так, в XVII веке слова убить и побить могли значить вещи ровно обратные тому, что теперь (история этих глаголов толком не написана: так, Зализняк переводит в грамоте XII века "убили" как "убили" -- и в летописях того времени: ту убиша таких-то князей, и проч., в то время как грамота XIV века содержит несомненное, от первого лица, убита есьмъ в смысле "избита").

В журналистском языке, полунормативном, многие слова колеблются по этому принципу:

сегодня слышал: 8 человек утонуло, из них 3 удалось спасти;
давно употребительно расстрелять не в смысле смертной казни, а расстрелял журналистов из засады (могут и выжить);

(чуть иное) слово покушение, вслед за attentat и под., давно употребляется и в смысле удачного покушения; ср. известную эпиграмму про мятеж, который не может кончиться удачей.