mitrius | Рецензия Живова на Кинана (Reply)

В сообществе

fbmk дал ссылку на выставленные в Сети №№ журнала "Русский язык в научном освещении": наслаждайтесь.

В №8(2) рецензия Живова на книгу Кинана о Слове о полку. Там есть много мест, где Живов по-хорошему жжот, например:

В популярной книге о нашем памятнике Лихачев утверждал: «„Слово о полку Игореве“ гениально только постольку, поскольку оно написано в XII в.» [Лихачев 1976: 147]. Утверждение странное, поскольку то же самое и с тем же основанием можно было бы сказать и о Любушином суде, тем не менее мы расстались с этим замечательным памятником, и вселенная не рухнула. Аргумент Лихачева состоит именно в том, что вселенная рухнет.

Кинан замечает, что «four of the birdsong lexemes that we have pointed out (щекот-, рокот-, клекот-, токот-) are either hapax legomena or very rare; a fifth (троскотати) is not used in relevant texts in the same meaning» (с. 244). Было бы странно, если бы ситуация была иной. Где именно могли бы появиться подобные слова? Не в Слове же о законе и благодати лебеди будут рокотать славу кагану Володимеру? И было бы странно, если бы Нестор в Житии Феодосия рассказывал о том, что дятел сопровождает его «тектом» на пути к монашескому благочестию.

Какая дурость могла побудить Добровского поставить l epentheticum в формах гремлеши и гримлютъ?

Мы уже говорили, что Добровский, даже будучи сумасшедшим, никак не может подаваться как идиот. <..> Как он мог так опростоволоситься? Или он сознательно рассчитывал на идиотизм своих будущих читателей, которые не поймут этого пассажа (что и случилось), а потом со злорадным удовольствием взирал на их нелепые попытки разгадать загаданную им загадку?

В результате мы находим в нем [Молении Даниила Заточника], например, следующий пассаж: «а иныи, скочив, метается в море съ брега высока конем своим, очи накрыв фареви, ударяя по бедрам, глаголеть: сѣни ту фенардусъ! За честь и милость царя нашего отчаяхомся живота!» [Зарубин 1932: 70—71; Colucci, Danti 1977: 190—191]. Что именно восклицает бросающийся в море акробат, останется, боюсь, навсегда неясным. Конечно, если мы позволим себе расшифровывать сѣни ту фенардусъ с помощью любых языков — от хауса до древнеирландского, мы скорее всего сможем приискать какой-либо подходящий смысл. Кажется, однако, что лучше этого не делать и смиренно остаться при темном месте.

Замечу, что на статью Тимберлейка Кинан ссылается (с. 139, примеч. 7), однако ее выводов не обсуждает, ограничиваясь заявлением, что «[i]n the interest of space, discussions of morphology will be presented in future work». Это плохая отговорка, потому что именно разбор грамматических проблем является центральным для любых суждений о подлинности Слова. In the interest of space следовало бы сначала разобраться с этими проблемами, а потом приниматься за книгу.

Обидно думать, сколь много труда, изобретательности и энтузиазма потрачено на целиком безнадежное дело — сколько портянок вышло б для ребят.

Иногда же живовский стиль напоминает манеру изъясняться этого раблезианского студента: плотность в тексте эмендаций, окказиональных прескрипций, дистрибуций, рецепций, трансмиссий и даже параферналий (вполне нормально звучащих поодиночке или в чередовании с русскими соответствиями) иногда очень сильная.

А этого я не понял:

Кстати, Якобсон, который при всей своей тенденциозности и окказиональной недобросовестности был все-таки настоящим лингвистом, эти проблемы видел вполне ясно