своя своих

[mitrius]

Он был близорук, страдал чем-то вроде куриной слепоты, не умел ориентироваться и не знал Москвы до странности. Весною семнадцатого года мы с ним однажды отправились в Художественный театр на собрание писателей. До Страстного монастыря, я довез его на трамвае. Потом стали пешком спускаться к Камергерскому переулку. Вечер только еще наступал. Магазины сияли. По тротуарам сплошной стеной шел народ, -- главным образом отпускные офицеры, солдаты, в те дни познавшие сладость коммерции, проститутки. Гершензона чуть не сбивали с ног, а он был потрясен. Вдруг даже остановился:

-- Послушайте, это что за улица?

-- Михаил Осипович, что с вами? Да ведь это Тверская.

-- Тверская? Ага! Фу-ты, какая здесь роскошь, однако!

Ровно это случилось со мной сегодня, наступавшим вечером, причём в самом хрестоматийном месте Тверской -- в виду Исторического музея. Правда, не пешком, а с колёс Альфа, прости Господи, Ромео, но всё равно стыдно.