![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mitriusВ Википедии о Н. Э. Гейнце было написано, в духе полуофициальной сейчас идеологии "либералы травят патриотов, но те не сдаются":
Левая пресса не могла простить писателю, что традиционно ненавистного А. А. Аракчеева, вошедшего в русскую историю как символ: «преданный без лести грошовый [sic] солдат», создатель военных поселений, — он показал фигурой страдательной, извергом, но несчастным.
Правда, аноним этой правкой добавил текст, рисующий всё же более противоречивый образ:
Историческими их можно назвать с большой натяжкой, условно - из-за имен героев и исторических дат. Как историк, Гейнце всегда прибегал к компиляции, как романист - наводнял свои романы безудержным вымыслом, не имеющим ничего общего с исторической правдой, как художник был ничто (по собственному признанию).
Корпус не даст соврать. На примере двух цитат достаточно хорошо видно, при помощи какого излюбленного приёма (чем он и был знаменит, кстати) патриот Гейнце творил ненавистный левым образ несчастного Аракчеева:
Шумский вошел в приемную и как бы вступил в должность. Постоянно входя и выходя из одной комнаты в другую, он докладывал Аракчееву с порога имена тех лиц, которые не были лично известны временщику. К некоторым граф Аракчеев поднимался, и обойдя стол, стоял и тихо, вяло разговаривал, но больше выслушивал, изредка прибавляя сухо и отрывисто: ― Слушаюсь. Постараюсь. (Е. А. Салиас. Аракчеевский сынок (1888))
Прием начался. Клейнмихель, постоянно входя и выходя из одной комнаты в другую, докладывал графу с порога имена тех лиц, которые не были лично известны Алексею Андреевичу. К некоторым из входивших граф Аракчеев поднимался и, обойдя стол, стоял и тихо разговаривал с ними. Некоторых отводил к стоявшим вдоль стены стульям, просил сесть, присаживался сам и разговаривал менее сухо. Но большинство он выслушивал сидя за столом, изредка прибавляя порой резко и отрывисто, а порой таким сердечным тоном, который далеко не гармонировал с его угрюмой фигурой: ― Слушаю-с! Постараюсь! Готов служить! (Н. Э. Гейнце. Аракчеев (1893))
Кстати, похоже, что биограф в полной гармонии с героем -- и тоже копипастил из разных источников.
Левая пресса не могла простить писателю, что традиционно ненавистного А. А. Аракчеева, вошедшего в русскую историю как символ: «преданный без лести грошовый [sic] солдат», создатель военных поселений, — он показал фигурой страдательной, извергом, но несчастным.
Правда, аноним этой правкой добавил текст, рисующий всё же более противоречивый образ:
Историческими их можно назвать с большой натяжкой, условно - из-за имен героев и исторических дат. Как историк, Гейнце всегда прибегал к компиляции, как романист - наводнял свои романы безудержным вымыслом, не имеющим ничего общего с исторической правдой, как художник был ничто (по собственному признанию).
Корпус не даст соврать. На примере двух цитат достаточно хорошо видно, при помощи какого излюбленного приёма (чем он и был знаменит, кстати) патриот Гейнце творил ненавистный левым образ несчастного Аракчеева:
Шумский вошел в приемную и как бы вступил в должность. Постоянно входя и выходя из одной комнаты в другую, он докладывал Аракчееву с порога имена тех лиц, которые не были лично известны временщику. К некоторым граф Аракчеев поднимался, и обойдя стол, стоял и тихо, вяло разговаривал, но больше выслушивал, изредка прибавляя сухо и отрывисто: ― Слушаюсь. Постараюсь. (Е. А. Салиас. Аракчеевский сынок (1888))
Прием начался. Клейнмихель, постоянно входя и выходя из одной комнаты в другую, докладывал графу с порога имена тех лиц, которые не были лично известны Алексею Андреевичу. К некоторым из входивших граф Аракчеев поднимался и, обойдя стол, стоял и тихо разговаривал с ними. Некоторых отводил к стоявшим вдоль стены стульям, просил сесть, присаживался сам и разговаривал менее сухо. Но большинство он выслушивал сидя за столом, изредка прибавляя порой резко и отрывисто, а порой таким сердечным тоном, который далеко не гармонировал с его угрюмой фигурой: ― Слушаю-с! Постараюсь! Готов служить! (Н. Э. Гейнце. Аракчеев (1893))
Кстати, похоже, что биограф в полной гармонии с героем -- и тоже копипастил из разных источников.
