![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Se una notte d’inverno un viaggiatore... è impiccato
ЕСЛИ ОДНАЖДЫ ЗИМНЕЮ НОЧЬЮ ПУТНИК... ИДЁТ НА ВИСЕЛИЦУ
Широко известно, что в "Рассказе о семи повешенных" Леонид Андреев изобразил реальную особо опасную группу эсеров, которая убила немало чиновников высшего звена, хорошо конспирировалась, не контролировалась ЦК партии, но вот руководитель БО товарищ Азеф был все же в курсе. Дальнейшее понятно.
На школьном уроке литературы нас спросили: "А кто из героев ближе всего Андрееву?" -- все сказали: "Вернер". Такой бесстрашный ницшеанец.
Прототипом Вернера был довольно нетривиальный персонаж, которую Андреев знал лично: будущая жена писателя брала уроки итальянского с носителем, и носителя звали Марио Кальвино. За своей новой секретаршей вдовец Андреев только начинал ухаживать, и, естественно, ему хотелось посмотреть, что там за итальянец такой.
Вскоре, в феврале 1908 года, в ходе подготовки покушения на министра юстиции Щегловитова учителя (и по совместительству журналиста) задержали, всего увешанного взрывчаткой. Кальвино грозился взорвать всю улицу вместе с полицейскими, но его всё же как-то удалось разминировать. При нем был паспорт иностранного подданного, по всем признакам, настоящий.
В Италии начался политический скандал. От правительства требовали избавить согражданина от смертной казни. В интернете на каком-то непонятном хостинге (кажется, этот альбом выложил пользователь![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
polikliet) есть сканы переписки Извольского со Столыпиным по сему поводу. Извольский написал, что это важный международный вопрос, что в Италии казнь отменена, что это вредит престижу, что нельзя ли отложить. Столыпин ответил, что не понимает этой просьбы, и если каждый разбойник или убийца будет теперь выдавать себя за иностранца, то и не вешать никого, что ли? И вообще, у правительства должна быть единая позиция, а премьер пока что я.
(Сейчас министр внутренних дел написал бы "каждый террорист", но тогда это не было ругательным ярлыком: они сами так называли себя с гордостью. Еще даже Бегин, по малодостоверной легенде, якобы говорил: "террорист -- это я, а Арафат бандит").
Представитель посольства кавальер Керси посетил Кальвино в камере смертников и нашел, что он не тот, за кого себя выдает. Разговор шел по-русски (!). На прощание Кальвино сказал с легким римским акцентом: «Grazie ugualmente e tante belle cose» и в ту же ночь отправился на виселицу на Лисий Нос.
Столыпин и Керси были правы. За Кальвино выдавал себя русский по имени Всеволод Лебединцев (действительно на четверть итальянец, и родственники там у него были). Нечто вроде Александра Ульянова (железная воля, золотая медаль за астрономическую работу, "пошел не туда") и стандартного декадентского юноши (пытался, как водится, утопиться в Тибре; напрашивающуюся шутку один журналист уже пошутил). Помимо Андреева, из писателей с ним был знаком Жаботинский, его одноклассник по одесской гимназии, который вывел его в повести "Пятеро" и написал о нем отдельный очерк (спасибо Александре Енбековой и Валерию Дымшицу за указание в комментариях в фейсбуке у Елены Грачёвой). В Риме Лебединцев взял для будущих подвигов настоящий загранпаспорт у агронома-анархиста Марио Кальвино и отбыл с ним в Россию. В те времена фотокарточек в загранпаспортах не было, и это существенно облегчало подобные махинации.
У настоящего Марио Кальвино на родине возникли сложности с законом: за поднятую политическую волну пришлось отвечать. Он уверял, что паспорт потерял, а потом не сообщил в полицию из-за занятости другими делами, но ему не верили.
Прецеденты такие, тем более, уже были. В феврале 1905 года в гостинице "Бристоль" на Исаакиевской площади ночью взорвался эсер Швейцер, собиравший бомбы на Трепова, Булыгина и Дурново сразу; от детонации такого заряда напротив опрокинуло часть ограды собора, а в сквере потом нашли пальцы героя (но не ухо, как неправильно пишет В. В. Набоков). Так вот, у этого Швейцера был чудом уцелевший после пожара в номере британский паспорт на имя реально существовавшего в Ньюкасле шотландца Мак-Куллоха, большого друга русской революции. Суд приговорил шотландца за передачу паспорта к штрафу, полностью оплаченному русским землячеством (дело есть в решениях короны за этот год на гуглбукс).
У настоящего Марио Кальвино из Сан-Ремо таких поручителей, видимо, не было, да и штрафом он мог бы не отделаться, так что пришлось ему эмигрировать в Штаты, оттуда в Мексику (где повоевал в армии Панчо Вильи), а потом на Кубу.
Там-то в 1923 году и родился сын Марио, известный писатель Итало Кальвино, кажется, ничего об этом не знавший, кроме того, что его отец был "анархист-кропоткинец".
Признаться, давно хочу запостить эту историю с фразой про путника: совпадение фамилий мне казалось забавным. Но потом решил погуглить по-итальянски и обалдел, что ЭТО НЕ СОВПАДЕНИЕ.
Широко известно, что в "Рассказе о семи повешенных" Леонид Андреев изобразил реальную особо опасную группу эсеров, которая убила немало чиновников высшего звена, хорошо конспирировалась, не контролировалась ЦК партии, но вот руководитель БО товарищ Азеф был все же в курсе. Дальнейшее понятно.
На школьном уроке литературы нас спросили: "А кто из героев ближе всего Андрееву?" -- все сказали: "Вернер". Такой бесстрашный ницшеанец.
Прототипом Вернера был довольно нетривиальный персонаж, которую Андреев знал лично: будущая жена писателя брала уроки итальянского с носителем, и носителя звали Марио Кальвино. За своей новой секретаршей вдовец Андреев только начинал ухаживать, и, естественно, ему хотелось посмотреть, что там за итальянец такой.
Вскоре, в феврале 1908 года, в ходе подготовки покушения на министра юстиции Щегловитова учителя (и по совместительству журналиста) задержали, всего увешанного взрывчаткой. Кальвино грозился взорвать всю улицу вместе с полицейскими, но его всё же как-то удалось разминировать. При нем был паспорт иностранного подданного, по всем признакам, настоящий.
В Италии начался политический скандал. От правительства требовали избавить согражданина от смертной казни. В интернете на каком-то непонятном хостинге (кажется, этот альбом выложил пользователь
polikliet) есть сканы переписки Извольского со Столыпиным по сему поводу. Извольский написал, что это важный международный вопрос, что в Италии казнь отменена, что это вредит престижу, что нельзя ли отложить. Столыпин ответил, что не понимает этой просьбы, и если каждый разбойник или убийца будет теперь выдавать себя за иностранца, то и не вешать никого, что ли? И вообще, у правительства должна быть единая позиция, а премьер пока что я.(Сейчас министр внутренних дел написал бы "каждый террорист", но тогда это не было ругательным ярлыком: они сами так называли себя с гордостью. Еще даже Бегин, по малодостоверной легенде, якобы говорил: "террорист -- это я, а Арафат бандит").
Представитель посольства кавальер Керси посетил Кальвино в камере смертников и нашел, что он не тот, за кого себя выдает. Разговор шел по-русски (!). На прощание Кальвино сказал с легким римским акцентом: «Grazie ugualmente e tante belle cose» и в ту же ночь отправился на виселицу на Лисий Нос.
Столыпин и Керси были правы. За Кальвино выдавал себя русский по имени Всеволод Лебединцев (действительно на четверть итальянец, и родственники там у него были). Нечто вроде Александра Ульянова (железная воля, золотая медаль за астрономическую работу, "пошел не туда") и стандартного декадентского юноши (пытался, как водится, утопиться в Тибре; напрашивающуюся шутку один журналист уже пошутил). Помимо Андреева, из писателей с ним был знаком Жаботинский, его одноклассник по одесской гимназии, который вывел его в повести "Пятеро" и написал о нем отдельный очерк (спасибо Александре Енбековой и Валерию Дымшицу за указание в комментариях в фейсбуке у Елены Грачёвой). В Риме Лебединцев взял для будущих подвигов настоящий загранпаспорт у агронома-анархиста Марио Кальвино и отбыл с ним в Россию. В те времена фотокарточек в загранпаспортах не было, и это существенно облегчало подобные махинации.
У настоящего Марио Кальвино на родине возникли сложности с законом: за поднятую политическую волну пришлось отвечать. Он уверял, что паспорт потерял, а потом не сообщил в полицию из-за занятости другими делами, но ему не верили.
Прецеденты такие, тем более, уже были. В феврале 1905 года в гостинице "Бристоль" на Исаакиевской площади ночью взорвался эсер Швейцер, собиравший бомбы на Трепова, Булыгина и Дурново сразу; от детонации такого заряда напротив опрокинуло часть ограды собора, а в сквере потом нашли пальцы героя (но не ухо, как неправильно пишет В. В. Набоков). Так вот, у этого Швейцера был чудом уцелевший после пожара в номере британский паспорт на имя реально существовавшего в Ньюкасле шотландца Мак-Куллоха, большого друга русской революции. Суд приговорил шотландца за передачу паспорта к штрафу, полностью оплаченному русским землячеством (дело есть в решениях короны за этот год на гуглбукс).
У настоящего Марио Кальвино из Сан-Ремо таких поручителей, видимо, не было, да и штрафом он мог бы не отделаться, так что пришлось ему эмигрировать в Штаты, оттуда в Мексику (где повоевал в армии Панчо Вильи), а потом на Кубу.
Там-то в 1923 году и родился сын Марио, известный писатель Итало Кальвино, кажется, ничего об этом не знавший, кроме того, что его отец был "анархист-кропоткинец".
Признаться, давно хочу запостить эту историю с фразой про путника: совпадение фамилий мне казалось забавным. Но потом решил погуглить по-итальянски и обалдел, что ЭТО НЕ СОВПАДЕНИЕ.
no subject
От де были люди. Нашей оппозмции до них как до... С новым годом!
no subject
no subject
no subject
Фразу Бегина я не нашел ни в каких источниках, кроме как по-русски. Так что боюсь, что она легенда. Притом я слышал ее про Шамира.
no subject
se non è vero è ben trovato, как сказал бы Марио Бернардович.
no subject
Кстати, а петербургский журналист у Жаботинского - не Чуковский ли?
А не дадите ссылку на эту переписку Столыпина с Извольским?
В советское время про Всеволода Лебединцева как прототипа Вернера была статья в каком-то астрономическом журнале - но решительно не могу вспомнить точнее.
no subject
На переписку министров я попал каким-то кружным путем -- кажется, через ссылку в статье о Распутиной-Шулятиковой на предсмертное письмо детям. Вот тут один лист из письма Столыпина (https://get.google.com/albumarchive/105886027558885815466/album/AF1QipNbVIsKAmcKUidn2pyVSJX123y2z4awiFf7P8S-/AF1QipPnwIxVoFtxFtS6GE1Mnz4RXX0X71C-dmQb0rsd) и можно влево-вправо листать за остальными текстами.
no subject
Признаться, складывается впечатление, что Лебединцев был душевнобольным. Ну, из того, что пишут о его биографии ...
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Но, само собой, можно и не продолжать.
no subject
Что до терактов-самоубийств, то в партии такая стратегия тщательно разрабатывалась вполне на трезвую голову, а не в индивидуальном порядке. Были и пояса шахидов ("динамитные жилеты"), которые мерили лично Зензинов и даже лично Азеф. Ну и на Рогозинниковой такой пояс таки был. Да и вообще из всех многочисленных террористов тогда следует признать здоровыми только тех, кто действовал в стране без смертной казни (Луккени, например).
no subject
Т.е. я информирован о деятельности эсеров, речь о конкретном человеке с известной биографией.
no subject
Оффтопик лингвистический
В начале XX века этим заморачивались меньше?
RE: Оффтопик лингвистический
Я так понимаю, что в начале XX в. слово "надеть", до того употребительное и отличное от другого, постепенно вытеснялось из разговорной речи, и слово "одеть" принимало оба значения. К середине века начался
баттхёртпересмотр, и сформулировали правило вкупе с известной поговоркой.Т. е., если мне действительно всё так ясно, "проблема" существовала несколько десятилетий, затем возникла иллюзия, что языковый процесс остановлен правилом (которого раньше не было, т. к. не было и проблемы), но он оказался сильнее, чем поговорка.
RE: Оффтопик лингвистический
Но в данном документе необязательно видеть "на себя" -- очки "одеть" на фотографируемого мог не только он сам, но и тюремный фотограф или стражник.
no subject
Теперь эсер Швейцер тоже кажется подозрительным!
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
где мой кузен изображен под именем «неизвестный, который назвал себя Вернером» . Конечно, русская тайная полиция знала, кем он был, и на следующем заседанин сената ктото поднял вопрос: «Как насчет того, что сын председателя Одесского окружного суда пытался совершить покушение на
премьер- министра России?». К счастью. президент сената был крестным отцом моего кузена. Поэтому он поднялся и сказал: «Я изучил ЭТОТ вопрос и пришел к выводу, что это ошибочное опознание. Вопрос закрыт». Поэтому дядя Володя сохранил свой пост до самой смерти, а тетя Надя, его жена, получала после этого хорошую пенсию вплоть до падения царского правительства. После революции 1917 г. ее
пенсия была, конечно, аннулирована, но почти сразу же она стала получать другую пенсию от Советского правительства за своего сына Севу, который был казнен за борьбу против царского режима."
no subject
жалко, никто на эту пирдуху не навел тов. уолдропа лет 20 назад - глядишь, к настоящему времени и написал бы рассказик страниц на 15, где было бы и все это, и многое другое, и ползучая марсианская интервенция.
no subject