Год назад, 10 марта 2003 года, я сидел на скамейке в Вышеграде, на Собеславовой улице. Над скамейкой была нарисована голова Че Гевары, весьма художественно.
Ко мне подходит юный славянин в комбинезончике и пытается всучить мне какую-то конфетку, которую только что держал во рту. Я вежливо объясняю, что не надо. Тогда он простирает ко мне руки и кричит:
ТАТА!!! ТАТА!!!
Я в шоке и не пытаюсь опровергнуть. Он все настойчивее уверяет меня в отцовстве и почти плачет. Наконец появляется мать малыша, кратко отчитывает его и удаляется с ним куда-то в сторону собора.
Ко мне подходит юный славянин в комбинезончике и пытается всучить мне какую-то конфетку, которую только что держал во рту. Я вежливо объясняю, что не надо. Тогда он простирает ко мне руки и кричит:
ТАТА!!! ТАТА!!!
Я в шоке и не пытаюсь опровергнуть. Он все настойчивее уверяет меня в отцовстве и почти плачет. Наконец появляется мать малыша, кратко отчитывает его и удаляется с ним куда-то в сторону собора.