Поэтический перевод
Jul. 5th, 2004 04:46 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mitriusУникальное и ценнейшее культурное событие -- советская школа поэтического перевода, антологии которой уже неоднократно выходили.
Уникальность ее вот в чем:
1) в том, что в отечественной традиции вообще подстрочники, проза и верлибро не считались за настоящие переводы стихов; в то время как французы уже Байрона переводили прозой, в России требовалось до самого конца советской власти надо было "делать" русские стихи, к которым предъявлялись высочайшие требования.
2) в том, что в СССР владение иностранными языками считалось особой профессией, поэтому в оригинале зарубежная поэзия была доступна очень немногим.
3) в том, что в "самой читающей в мире стране" был обширнейший слой интеллигенции, причем не только гуманитарной, но и технической, интересовавшейся вагантами и Верленом. "Взгляни -- какие-то парни читают Парни" (пародия не помню чья, но в этом была только доля шутки).
Сейчас все три эти основы рухнули: верлибр и подстрочник проникли в перевод (пионером здесь неожиданно выступил Гаспаров, как пионером в прозаизации гексаметра неожиданно выступил старый Жуковский), знание иностранных языков стало непременным признаком гуманитария, да в значительной части и технаря тоже; наконец, читать стихи вообще стали гораздо меньше. Появился громадный класс "нэпманов, которые книги не читают, ибо вся премудрость им известна и без книг" (с) Ходасевич. Число людей, которым интересен Верлен, но которые не знают и "не будут знать" французского, стало стремительно падать. Это, конечно, общий процесс: "Чехов -- для чеховедов, Пушкин -- для пушкинистов", но в области иностранной литературы, особенно не современной, особенно поэзии, процесс этот протекает быстрее.
Жалко, что советская переводческая классика, стихи высочайшей пробы, творимые еще и в те годы, когда мэйнстрим оригинальной поэзии был часто ниже всякой критики -- мало-помалу становится музейным памятником; впрочем, такие процессы неизбежны (легко можно найти аналоги в истории, например римские или арабские переводы; но тут все усугубляется тем, что утрата оригиналам в обозримом будущем не грозит).
["а может быть, всё и наоборот" (с) покойный академик Щерба. Очень рад буду ошибиться]
Уникальность ее вот в чем:
1) в том, что в отечественной традиции вообще подстрочники, проза и верлибро не считались за настоящие переводы стихов; в то время как французы уже Байрона переводили прозой, в России требовалось до самого конца советской власти надо было "делать" русские стихи, к которым предъявлялись высочайшие требования.
2) в том, что в СССР владение иностранными языками считалось особой профессией, поэтому в оригинале зарубежная поэзия была доступна очень немногим.
3) в том, что в "самой читающей в мире стране" был обширнейший слой интеллигенции, причем не только гуманитарной, но и технической, интересовавшейся вагантами и Верленом. "Взгляни -- какие-то парни читают Парни" (пародия не помню чья, но в этом была только доля шутки).
Сейчас все три эти основы рухнули: верлибр и подстрочник проникли в перевод (пионером здесь неожиданно выступил Гаспаров, как пионером в прозаизации гексаметра неожиданно выступил старый Жуковский), знание иностранных языков стало непременным признаком гуманитария, да в значительной части и технаря тоже; наконец, читать стихи вообще стали гораздо меньше. Появился громадный класс "нэпманов, которые книги не читают, ибо вся премудрость им известна и без книг" (с) Ходасевич. Число людей, которым интересен Верлен, но которые не знают и "не будут знать" французского, стало стремительно падать. Это, конечно, общий процесс: "Чехов -- для чеховедов, Пушкин -- для пушкинистов", но в области иностранной литературы, особенно не современной, особенно поэзии, процесс этот протекает быстрее.
Жалко, что советская переводческая классика, стихи высочайшей пробы, творимые еще и в те годы, когда мэйнстрим оригинальной поэзии был часто ниже всякой критики -- мало-помалу становится музейным памятником; впрочем, такие процессы неизбежны (легко можно найти аналоги в истории, например римские или арабские переводы; но тут все усугубляется тем, что утрата оригиналам в обозримом будущем не грозит).
["а может быть, всё и наоборот" (с) покойный академик Щерба. Очень рад буду ошибиться]
