(no subject)
Jul. 24th, 2004 01:26 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mitriusПо просьбам ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
mashenke и Ильи Иткина и вообще.
А. А. Зализняк, "Из наблюдений над текстом Слова о полку Игореве", 14 июня 2004. Доклад на конференции русистов в ИРЯ
Дискуссия о подлинности Слова о полку Игореве продолжается. Несколько месяцев назад в Америке появилось объемистое сочинение Edward'a L. Keenan'a о подложности Слова (не путать с его полным тезкой - знаменитым лингвистом Edward'ом L. Keenan'ом; это славист, ранее выдвигавший гипотезу о том, что переписка Ивана Грозного с князем Курбским -подделка, созданная в царствование Михаила Федоровича).
В советское время версия о подложности Слова считалась политически нелояльной. Сейчас литературу на эту тему часто игнорируют, считая дискуссию окончательно и давно разрешенной. В то время как первая крупная дискуссия о подлинности Слова - между Р. О. Якобсоном, отстаивавшим подлинность памятника, и А. Мазоном, доказывавшим его подложность - была полновесным ученым спором, в ходе которого обе стороны равноправно высказывались при соблюдении научной этики, то дискуссия 1960-х годов вокруг "еретической" гипотезы А. А. Зимина выродилась фактически в односторонние идеологические нападки на Зимина; "разгромы" и "проработки" на заседаниях. Достаточно сказать, что его книга о Слове вышла тогда тиражом в 100 экземпляров и сразу пошла в спецхран (единичные экземпляры этой участи избежали). Сейчас готовится переиздание зиминской работы, которая станет практически такой же новинкой, что и действительно новая книга Кинэна.
Соображения общего порядка в связи с исследованием Слова: испытываешь огорчение за гуманитарную науку - при огромной библиографии нет единого ответа на основной вопрос: когда создан памятник - в XII веке или XVIII? Если бы перед нами была рукопись, погибшая в 1812 году, палеография бы все решила; она, увы, не поможет; но другие дисциплины? Три четверти спора ведут литературоведы - ощущение такое, что плохо дело в литературоведении. Одни утверждают, опираясь на огромную фактическую базу, что это стиль, дух и проч. XII века; другие, столь же доказательно - что это характерно для предромантической эпохи и проч. Казалось бы, должна помочь текстология - но и в ней ровно два мнения: что Задонщина восходит к Слову, и что Слово восходит к Задонщине.
А. С. Пушкин, занимаясь серьезно Словом, представляя возможный круг его издателей/ "создателей", обладая интуицией поэтической - принял Слово за подлинное. Но точно так же Пушкин принял за подлинные и подделки Мериме (переведенные им как "Песни западных славян").
Наконец, весь народ русский считает Слово национальным достоянием. Может ли обманываться народ? Увы, может. Вацлав Ганка создал в начале XIX века Краледворскую и другие рукописи, ставшие на целый век основой чешского национального самосознания, и куда в большей степени, чем Слово - русского, уже потому, что если изъять из древнерусской литературы Слово, она всё же останется очень богатой и самобытной; но без рукописей Ганки чешская догуситская литература обращается практически в ноль. Усомниться в Ганке значило стать немцем. Когда учитель Ганки, великий Добровский, заподозрил подделку и уличил своего ученика - он стал получать анонимные письма, что он-де не чех, а slawisierender Deutscher; умер Добровский в полной безвестности, в отличие от окруженного славой Ганки. Некий журналист стал разоблачать Ганку, но выяснилось, что он подкуплен австрийской полицией; и Ганка триумфально выиграл процесс против него (не исключено, что вообще вся эта история была Ганкой инспирирована). Только когда Чехословакия обрела независимость и Т. Г. Масарик, убежденный сторонник версии о подделке, стал президентом, начался закат славы поддельных рукописей. Впрочем, совсем недавно, в 1996 году, было возобновлено чешское общество защиты Ганки.
Самое уязвимое звено в истории Слова - таинственность находки и гибели рукописи. Сведения о том и другом противоречивы. Мусин-Пушкин сам не заявлял никогда, что рукопись сгорела в его особняке на Разгуляе в 1812 году; это сведения из третьих рук.
Keenan свято пылает уверенностью в своей истине, и выдвигает очень серьезного кандидата в авторы - не иного кого, как самого Добровского. Выдвигает более тысячи аргументов, из которых, казалось бы, неопровержимо следует подложность Слова. Но и сторонники подлинности Слова на каждой странице легко выдвигают десятки аргументов, тоже неопровержимо все, что надо, доказывающие. Что это значит? То, что "из А следует Б", надо понимать здесь не в логическом, а в гуманитарном смысле. То есть, вообще говоря, ничего не следует, а всего лишь повышает вероятность. Это особенность гуманитарного знания, из-за которой какой-нибудь Фоменко объявляет со своей математической колокольни всю гуманитарную науку от сотворения мира нулем. Он не прав; но для доказательства в строгом смысле пригоднее такая дисциплина, в которой достигнута высокая для гуманитарной науки точность. Лингвистика именно такова.
Рассмотрим подлинность Слова с точки зрения одного весьма специального вопроса - вопроса поведения энклитик. Наиболее весомая статья по вопросу до сих пор - Якобсон 1935. Известно, что эволюция энклитик от праславянского языка до русского - самая сильная, в то время, как например, сербский язык практически сохраняет праславянское состояние.
Т. н. ваккернагелевские энклитики относятся ко всей фразе в целом и составляют часть первой тактовой группы. Энклитики организованы в жесткую систему рангов, система которых в XI-XII веках еще сохраняет праславянское состояние и близка даже к индоевропейской.
Самая сложная энклитика - ся. В современном русском языке она всегда постпозитивна и неотрывна от глагольной словоформы. И в ранних памятниках она вела себя уже не так, как мя и тя.
Полезны следующие термины:
клаузы (англ. clause; русская версия термина - А. Е. Кибрик) или "первичные предложения"; деепричастие составляет клаузу.
ритмико-синтаксический барьер: понятие, предложенное А. А. Зализняком и уточняющее закон Ваккернагеля. РСБ находится внутри фразы, но клитики располагаются так, как если бы фраза на него начиналась. Барьер часто проходит после обращения: Княже! || мы ти ся молимъ. Расстановка РСБ не вполне автоматическая; есть правила предписывающие, разрешающие и запрещающие. Есть факультативные моменты: так, РСБ факультативен после некоторых обстоятельств: нынЬ ся помолимъ или нынЬ || помолимъ ся.
В истории русского языка произошло расширение сферы ритмико-синтаксических барьеров. Для же, ли и бы закон Ваккернагеля действует в общих чертах и сейчас.
При изучении поведения клитики ся нужно различать следующие случаи:
(1) После модального би/бы: да бы ся билъ (в Слове таких случаев нет).
(2) После глагола (с отрицанием или без), стоящего в абсолютном начале фразы: (не) бьютъ ся. Более 50% всех древнерусских примеров; тривиальнейший случай, портящий статистику. Исключаем из рассмотрения.
(3) После глагола, управляющего "своим" глаголом": могу ся бити.
(4) С причастием: бивъше ся.
(5) С supinum: битъ ся (в Слове таких случаев нет).
(6) Внутри группы подлежащего: Вои ся наши бьютъ (случай редкий, но важный).
(7) После местоименного слова: Ту ся бьютъ
(8) Прочие случаи после знаменательного слова: Вои ся бьютъ.
Рассмотрим три группы примеров, "ведущие себя" в старославянских и древнерусских памятниках одинаково: (7)+(3); (8); (6)+(4). Указываем % случаев, в которых клитика ся находится в древнем (ваккернагелевом) состоянии.
Таблица эта говорит о следующем. По употреблению клитики ся памятники раннего периода резко делятся на книжные (как правило, церковного круга) и на отражающие устную речь: вторые близки к современному состоянию, вторые сохраняют праславянское. Разграничение очень ярко проходит между устной речью в Ипат. (отражающей княжескую переписку того времени, по одной из гипотез) и авторской речью летописца. Сакральные тексты рано дают уже картину, очень близкую к современному языку; Мариинское евангелие почти не отличается в этом смысле от Острожской библии. В то же время берестяные грамоты, практически непосредственно отражающие устную речь, показывают естественноязыковую эволюцию.
В поздний период процент действия Ваккернагелевского закона резко понижается во всех регистрах - хотя берестяные грамоты и тут ближе к старому состоянию.
Видно, что Слово о Полку Игореве по этим цифрам примыкает к памятникам XII века, причем к отражающим устную речь (что хорошо согласуется с представлениями о Слове как о светском произведении торжественного красноречия и проч.). Яркая вне контекста цифра 100% тут не столь показательна, памятник короткий, это реально - всего лишь 4 примера из 4; но это все же ближе к 81% Ипат. и 83% ранних берестяных грамот, чем к 6% Задонщины и 42% поздних берестяных грамот.
Следует ли из этого, что Слово не может быть поддельным памятником? Нет, как и всегда в гуманитарных науках, строго не следует ничего. Но надо понимать, что должен был уметь фальсификатор XVIII века для создания Слова. Он должен был знать ранги энклитик, наблюдать за старыми источниками, многие из которых (как берестяные грамоты) были науке неизвестны и проч. и проч. Лингвистики тогда не было: Бопп и Востоков были детьми. Гений такого масштаба, если он был, должен был проявиться еще в чем-то; но никаких следов от себя, кроме фальсификации Слова, он не оставил.
Не мог ли быть фальсификатор славянином - носителем языка, где клитики сохраняют старое состояние? В частности, Кинэн подозревает чеха Добровского (правда, по другим причинам). Но чешский язык отличается от древнерусского в частностях поведения клитик. В 1819 году Юнгман перевел "Слово" на чешский, стремясь быть максимально близким к оригиналу, в том числе и в языке (из панславистских убеждений); но из 11 примеров "нетривиального" ся он сохранил его на своем месте только в четырех. То же верно и для сербского, закарпатских говоров украинского и др. идиомов, где поведение клитик ближе к праславянскому, чем в русском. Таким образом, знание иных славянских языков не избавляло его от выяснения древних закономерностей.
mashenke и Ильи Иткина и вообще.А. А. Зализняк, "Из наблюдений над текстом Слова о полку Игореве", 14 июня 2004. Доклад на конференции русистов в ИРЯ
Дискуссия о подлинности Слова о полку Игореве продолжается. Несколько месяцев назад в Америке появилось объемистое сочинение Edward'a L. Keenan'a о подложности Слова (не путать с его полным тезкой - знаменитым лингвистом Edward'ом L. Keenan'ом; это славист, ранее выдвигавший гипотезу о том, что переписка Ивана Грозного с князем Курбским -подделка, созданная в царствование Михаила Федоровича).
В советское время версия о подложности Слова считалась политически нелояльной. Сейчас литературу на эту тему часто игнорируют, считая дискуссию окончательно и давно разрешенной. В то время как первая крупная дискуссия о подлинности Слова - между Р. О. Якобсоном, отстаивавшим подлинность памятника, и А. Мазоном, доказывавшим его подложность - была полновесным ученым спором, в ходе которого обе стороны равноправно высказывались при соблюдении научной этики, то дискуссия 1960-х годов вокруг "еретической" гипотезы А. А. Зимина выродилась фактически в односторонние идеологические нападки на Зимина; "разгромы" и "проработки" на заседаниях. Достаточно сказать, что его книга о Слове вышла тогда тиражом в 100 экземпляров и сразу пошла в спецхран (единичные экземпляры этой участи избежали). Сейчас готовится переиздание зиминской работы, которая станет практически такой же новинкой, что и действительно новая книга Кинэна.
Соображения общего порядка в связи с исследованием Слова: испытываешь огорчение за гуманитарную науку - при огромной библиографии нет единого ответа на основной вопрос: когда создан памятник - в XII веке или XVIII? Если бы перед нами была рукопись, погибшая в 1812 году, палеография бы все решила; она, увы, не поможет; но другие дисциплины? Три четверти спора ведут литературоведы - ощущение такое, что плохо дело в литературоведении. Одни утверждают, опираясь на огромную фактическую базу, что это стиль, дух и проч. XII века; другие, столь же доказательно - что это характерно для предромантической эпохи и проч. Казалось бы, должна помочь текстология - но и в ней ровно два мнения: что Задонщина восходит к Слову, и что Слово восходит к Задонщине.
А. С. Пушкин, занимаясь серьезно Словом, представляя возможный круг его издателей/ "создателей", обладая интуицией поэтической - принял Слово за подлинное. Но точно так же Пушкин принял за подлинные и подделки Мериме (переведенные им как "Песни западных славян").
Наконец, весь народ русский считает Слово национальным достоянием. Может ли обманываться народ? Увы, может. Вацлав Ганка создал в начале XIX века Краледворскую и другие рукописи, ставшие на целый век основой чешского национального самосознания, и куда в большей степени, чем Слово - русского, уже потому, что если изъять из древнерусской литературы Слово, она всё же останется очень богатой и самобытной; но без рукописей Ганки чешская догуситская литература обращается практически в ноль. Усомниться в Ганке значило стать немцем. Когда учитель Ганки, великий Добровский, заподозрил подделку и уличил своего ученика - он стал получать анонимные письма, что он-де не чех, а slawisierender Deutscher; умер Добровский в полной безвестности, в отличие от окруженного славой Ганки. Некий журналист стал разоблачать Ганку, но выяснилось, что он подкуплен австрийской полицией; и Ганка триумфально выиграл процесс против него (не исключено, что вообще вся эта история была Ганкой инспирирована). Только когда Чехословакия обрела независимость и Т. Г. Масарик, убежденный сторонник версии о подделке, стал президентом, начался закат славы поддельных рукописей. Впрочем, совсем недавно, в 1996 году, было возобновлено чешское общество защиты Ганки.
Самое уязвимое звено в истории Слова - таинственность находки и гибели рукописи. Сведения о том и другом противоречивы. Мусин-Пушкин сам не заявлял никогда, что рукопись сгорела в его особняке на Разгуляе в 1812 году; это сведения из третьих рук.
Keenan свято пылает уверенностью в своей истине, и выдвигает очень серьезного кандидата в авторы - не иного кого, как самого Добровского. Выдвигает более тысячи аргументов, из которых, казалось бы, неопровержимо следует подложность Слова. Но и сторонники подлинности Слова на каждой странице легко выдвигают десятки аргументов, тоже неопровержимо все, что надо, доказывающие. Что это значит? То, что "из А следует Б", надо понимать здесь не в логическом, а в гуманитарном смысле. То есть, вообще говоря, ничего не следует, а всего лишь повышает вероятность. Это особенность гуманитарного знания, из-за которой какой-нибудь Фоменко объявляет со своей математической колокольни всю гуманитарную науку от сотворения мира нулем. Он не прав; но для доказательства в строгом смысле пригоднее такая дисциплина, в которой достигнута высокая для гуманитарной науки точность. Лингвистика именно такова.
Рассмотрим подлинность Слова с точки зрения одного весьма специального вопроса - вопроса поведения энклитик. Наиболее весомая статья по вопросу до сих пор - Якобсон 1935. Известно, что эволюция энклитик от праславянского языка до русского - самая сильная, в то время, как например, сербский язык практически сохраняет праславянское состояние.
Т. н. ваккернагелевские энклитики относятся ко всей фразе в целом и составляют часть первой тактовой группы. Энклитики организованы в жесткую систему рангов, система которых в XI-XII веках еще сохраняет праславянское состояние и близка даже к индоевропейской.
Самая сложная энклитика - ся. В современном русском языке она всегда постпозитивна и неотрывна от глагольной словоформы. И в ранних памятниках она вела себя уже не так, как мя и тя.
Полезны следующие термины:
клаузы (англ. clause; русская версия термина - А. Е. Кибрик) или "первичные предложения"; деепричастие составляет клаузу.
ритмико-синтаксический барьер: понятие, предложенное А. А. Зализняком и уточняющее закон Ваккернагеля. РСБ находится внутри фразы, но клитики располагаются так, как если бы фраза на него начиналась. Барьер часто проходит после обращения: Княже! || мы ти ся молимъ. Расстановка РСБ не вполне автоматическая; есть правила предписывающие, разрешающие и запрещающие. Есть факультативные моменты: так, РСБ факультативен после некоторых обстоятельств: нынЬ ся помолимъ или нынЬ || помолимъ ся.
В истории русского языка произошло расширение сферы ритмико-синтаксических барьеров. Для же, ли и бы закон Ваккернагеля действует в общих чертах и сейчас.
При изучении поведения клитики ся нужно различать следующие случаи:
(1) После модального би/бы: да бы ся билъ (в Слове таких случаев нет).
(2) После глагола (с отрицанием или без), стоящего в абсолютном начале фразы: (не) бьютъ ся. Более 50% всех древнерусских примеров; тривиальнейший случай, портящий статистику. Исключаем из рассмотрения.
(3) После глагола, управляющего "своим" глаголом": могу ся бити.
(4) С причастием: бивъше ся.
(5) С supinum: битъ ся (в Слове таких случаев нет).
(6) Внутри группы подлежащего: Вои ся наши бьютъ (случай редкий, но важный).
(7) После местоименного слова: Ту ся бьютъ
(8) Прочие случаи после знаменательного слова: Вои ся бьютъ.
Рассмотрим три группы примеров, "ведущие себя" в старославянских и древнерусских памятниках одинаково: (7)+(3); (8); (6)+(4). Указываем % случаев, в которых клитика ся находится в древнем (ваккернагелевом) состоянии.
| Памятник | (7)+(3) | (8) | (6)+(4) | Похожие памятники |
| Мариинское ев. (Мф.) XI | 13% | 0% | 0% | Жит. Феодос. |
| Мономах (Лавр.) XII | 63% | 33% | 13% | Рус. правда |
| Ранние берест.гр. XI-XIII | 88% | 75% | 43% | |
| Ипат.: прямая речь XII | 81% | 57% | 24% | |
| Ипат.: авторская речь XII | 26% | 3% | 1% | Галицко-Волын. лет. XIII |
| Поздние берест. гр. XIV-XV | 42% | 9% | 17% | Аф. Никитин XV |
| Задонщина (4 списка) XV | 6% | 0% | 0% | |
| Острож.Библ.1581 (Еккл.) | 10% | 0% | 0% | |
| Слово о Полку Игореве | 100% | 60% | 14% |
Таблица эта говорит о следующем. По употреблению клитики ся памятники раннего периода резко делятся на книжные (как правило, церковного круга) и на отражающие устную речь: вторые близки к современному состоянию, вторые сохраняют праславянское. Разграничение очень ярко проходит между устной речью в Ипат. (отражающей княжескую переписку того времени, по одной из гипотез) и авторской речью летописца. Сакральные тексты рано дают уже картину, очень близкую к современному языку; Мариинское евангелие почти не отличается в этом смысле от Острожской библии. В то же время берестяные грамоты, практически непосредственно отражающие устную речь, показывают естественноязыковую эволюцию.
В поздний период процент действия Ваккернагелевского закона резко понижается во всех регистрах - хотя берестяные грамоты и тут ближе к старому состоянию.
Видно, что Слово о Полку Игореве по этим цифрам примыкает к памятникам XII века, причем к отражающим устную речь (что хорошо согласуется с представлениями о Слове как о светском произведении торжественного красноречия и проч.). Яркая вне контекста цифра 100% тут не столь показательна, памятник короткий, это реально - всего лишь 4 примера из 4; но это все же ближе к 81% Ипат. и 83% ранних берестяных грамот, чем к 6% Задонщины и 42% поздних берестяных грамот.
Следует ли из этого, что Слово не может быть поддельным памятником? Нет, как и всегда в гуманитарных науках, строго не следует ничего. Но надо понимать, что должен был уметь фальсификатор XVIII века для создания Слова. Он должен был знать ранги энклитик, наблюдать за старыми источниками, многие из которых (как берестяные грамоты) были науке неизвестны и проч. и проч. Лингвистики тогда не было: Бопп и Востоков были детьми. Гений такого масштаба, если он был, должен был проявиться еще в чем-то; но никаких следов от себя, кроме фальсификации Слова, он не оставил.
Не мог ли быть фальсификатор славянином - носителем языка, где клитики сохраняют старое состояние? В частности, Кинэн подозревает чеха Добровского (правда, по другим причинам). Но чешский язык отличается от древнерусского в частностях поведения клитик. В 1819 году Юнгман перевел "Слово" на чешский, стремясь быть максимально близким к оригиналу, в том числе и в языке (из панславистских убеждений); но из 11 примеров "нетривиального" ся он сохранил его на своем месте только в четырех. То же верно и для сербского, закарпатских говоров украинского и др. идиомов, где поведение клитик ближе к праславянскому, чем в русском. Таким образом, знание иных славянских языков не избавляло его от выяснения древних закономерностей.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2004-07-24 04:08 am (UTC)Спасибо за Страхову! Она имеет отношение к известному русисту-скандалисту А. Б. Страхову?
no subject
Date: 2004-07-24 08:20 am (UTC)Вот что пишет о нем здесь (http://www.livejournal.com/users/mitrius/121509.html)
Я его знал лично когда-то. Рассказывают, что он всегда был такой. И сейчас тоже, будучи в Штатах. Он этимолог, славист. Всегда всех ругал, как тут, так и там, на этом строил и строит свою научную жизнь и политику.