![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mitriusПередо мной сейчас лежат две статьи бельгийского (фламандского) слависта Вима Кудениса, писанные по-русски. Хотя Вим, в общем, неплохо знает русский, там есть немало довольно забавных мест, которые я выписал. В качестве эпиграфа приведу название фламандской книги, посвященной истории русской литературы (1948): "От ничего до хорошо".
В. Куденис. Пушкин в Бельгии // "От западных морей до самых врат восточных…": А. С. Пушкин за рубежом. М., 1999, 60-81.
<В Брюсселе> 28 июня 1924 года <…> приехавший из Парижа старик Дон Аминадо (1888-1957) говорит о "памфлетах Пушкина".
В комитете участвуют все главы русской колонии в Бельгии…
Журналист описывает во всех деталях пушкинскую квартиру, набитую, по его мнению, всякими ложными сувенирами знаменитого деда, и смиренно записывает из уст Николая Александровича хвалебную речь в адрес Пушкина. В конце разговора гордый и самоуверенный внук <…>
Скромный венок, положенный Фландрией на алтарь в честь универсального гения (Брюгге, 1937), встречается прессой положительно, потому что сборник борется с самолюбованием фламандских литераторов.
Wim Coudenys. Глас вопиющей в литературной пустыне: З. А. Шаховская и русская эмиграция в Бельгии // Revue des etudes slaves, 1, 2001, 151-166.
Примером служил ее брат Дмитрий, который до принятия монашества на Афоне взбудоражил литературный Париж как соратник взбесившейся Марины Цветаевой.
Шаховская, однако, была слишком добропорядочной, чтобы кричать, и полагала, что поэзия прежде всего должна расти в сердце. Она должна быть сладка и скромна, чтобы быть понятной и детям.
Католические же работодатели ожидали от своей "питомницы", что она коснется религиозных тем.
Проживавший в Бельгии И. Ф. Наживин <…> уже до этого порвался как с русской колонией в Бельгии, так и со своим бывшим "другом" Буниным, и задал резкий протест против выступления Бунина…
В. Куденис. Пушкин в Бельгии // "От западных морей до самых врат восточных…": А. С. Пушкин за рубежом. М., 1999, 60-81.
<В Брюсселе> 28 июня 1924 года <…> приехавший из Парижа старик Дон Аминадо (1888-1957) говорит о "памфлетах Пушкина".
В комитете участвуют все главы русской колонии в Бельгии…
Журналист описывает во всех деталях пушкинскую квартиру, набитую, по его мнению, всякими ложными сувенирами знаменитого деда, и смиренно записывает из уст Николая Александровича хвалебную речь в адрес Пушкина. В конце разговора гордый и самоуверенный внук <…>
Скромный венок, положенный Фландрией на алтарь в честь универсального гения (Брюгге, 1937), встречается прессой положительно, потому что сборник борется с самолюбованием фламандских литераторов.
Wim Coudenys. Глас вопиющей в литературной пустыне: З. А. Шаховская и русская эмиграция в Бельгии // Revue des etudes slaves, 1, 2001, 151-166.
Примером служил ее брат Дмитрий, который до принятия монашества на Афоне взбудоражил литературный Париж как соратник взбесившейся Марины Цветаевой.
Шаховская, однако, была слишком добропорядочной, чтобы кричать, и полагала, что поэзия прежде всего должна расти в сердце. Она должна быть сладка и скромна, чтобы быть понятной и детям.
Католические же работодатели ожидали от своей "питомницы", что она коснется религиозных тем.
Проживавший в Бельгии И. Ф. Наживин <…> уже до этого порвался как с русской колонией в Бельгии, так и со своим бывшим "другом" Буниным, и задал резкий протест против выступления Бунина…
