Урок греческого

Да, очень интересно - что пустили сборные по греческому алфавиту, все эти ГК, NT и MП во всей красе. Узнаешь, "как что будет". И даже придурок Гусев с "этим человеком" (так он называет всех людей), "мальчишкой" (так он называет всех молодых людей) и "для кого-то Греция -- это норковые шубы" не очень мешал.

Интересно, что Франция -- Галлия (хотя слово Франгия было в византийское время -- правда, о немецкой империи "франков"), а Белоруссия -- не то Левко-, не то Лейкоруссия (что логично).

Но чего не могу понять, так это почему Сент-Люсия -- это Айя-Лукия, Сент-Винсент -- это Айос-Винкентиос, а Сент-Китс почему-то не Айос-Христофорос, а так Сент-Китс и будет? Может быть, потому, что он позднее их добился независимости, а тогда были приняты уже другие правила перевода? Так нет, Сан-Томе и Принсипи у нас с семидесятых годов независимы, а зовутся не Айос-Фома, а Сан-Томе.

Еще перл от Гусева: "Клепсидра -- это песочные часы... ну, или водяные... короче, такие, которые не обозначают реального времени, а отмечают его сегменты" (!!!)

In memoriam

Узнал от Вали, что в четверг 12.8. умер Алексей Алексеевич Леонтьев -- знаменитый психолог и лингвист, доктор обеих наук, сын великого А. Н. Леонтьева.
Если б не он, я не пошел бы, может быть, в лингвистику -- моей первой "серьезной" книжкой, которую мне читали года в 3-4, стало его "Путешествие по карте языков мира". Она мне очень запомнилась -- карта языков, ненецкое именное спряжение, "как стоят грузины" и прочее, прочее, что врезается в память в таком возрасте сразу.
Уже студентом я купил новое издание "Путешествия" (то совсем изветшало и утратило переплет) и получил автограф Леонтьева.
Он был человеком очень приятным; в лекциях его, предназначенных для нас, лингвистов, и слишком кратких -- всего семестр на всю психологию -- он прежде всего высказывал не науку, а личность свою. Маститые ученые, кажется, могут себе это позволить; но он не злоупотреблял этим правом. Помню его добрые, проникнутые симпатией к слушающему интонации; жест "приглашения", когда он пальцы вытянутой к нам руки обращал к себе -- он говорил как-то, что это у него от отца, и что с таким жестом отец его запечатлен на многих снимках. В конце курса он сказал, что ему очень приятно было видеть наши -- "хоть это слово и затрепано" -- интеллигентные лица.

Вот кое-что забавное из его лекций, выписанное мною тогда же:

1. Проблемы высшей школы понятны - там высшая школа… там… в смысле здесь.
2. Человек может очень многое, но как ему помочь смочь?
3. 12-этажный дом - пятиэтажка, поставленная на попа… И мы сами таскали все вещи на 12-й этаж, водку пили - и не пьянели; всё шло в мышцы…
4. Ну не десятки раз, но раз десять я точно выходил!
5. Я думаю о мире, сидя за письменным столом и его осмысляя.
6. Солёные грибки лучше всего удовлетворяют мои физиологические потребности.
7. Я был очень влюблён; это была самая настоящая страсть; мы ещё будем с вами говорить, что такое страсть --
8. Говорят, даже африканцы бледнеют.
9. Почему с возрастом привыкаешь к экзаменам? Становится просто наплевать.
10. Давайте обсудим проблему зачёта. - Проблемы такой НЕ-ТУ!!!

Общался я с Леонтьевым и лично -- весной позапрошлого 2002 года. Тогда я переводил книгу Альбера Сеше "Программа и методы теоретической лингвистики" и по просьбе редактора встречался с ним на психологическом факультете, чтобы он проконсультировал меня по поводу в изобилии встречающихся у Сеше психологических терминов. Помню место, где мы сидели и разговаривали, у окна в конце коридора на втором этаже психфака. Оказалось, что он знал работы женевской школы и даже специально занимался ими. Он подробно объяснил все термины, кроме одного -- l'e^tre psychologique, психологическое существо (или сущность?). Вечером того же дня я по просьбе редактора специально звонил ему домой и спрашивал: что же такое это "существо"?

Алексей Алексеевич вздохнул и сказал: "Ну, это вопрос на засыпку".