Смерть Н. Н. Пунина
Oct. 20th, 2011 12:09 amН. Н. Пунин -- М. А. Голубевой, 29 июня 1953 года, Абезь
Бандероль получил; никаких особых перемен не усмотрел; пощипали немного Академию, но кандидаты все та же братия; нет ни Татлина, ни Фаворского, ни С.Лебедевой и т.д. Я буду сидеть в Абези до тех пор, пока А.Герасимов сидит там, где он сидит, -- подумал я. Разве это не так? Все это, в общем, тоже не существенно. Перечитываю твои старые письма; очень хорошо ты держишь меня на высоте. И это существенно. Не гордись мной, чтобы я не возгордился. А что я светло живу -- это я сам чувствую, но от меня это не зависит почти. Ты -- свет, и вокруг тебя все светло... Кое-что стало лучше в бытовом отношении; люди перемещаются; больше уже не надо бритв и моих книг, так как те для кого они предназначались, выбыли в другие лагеря. Может это случиться и со мной, хотя вряд ли. Мне здесь хорошо с тобою. А увидимся мы все равно скоро. На зиму я вполне обеспечен теплыми вещами. Кроме шапки, которую начальство справедливо выбросило с отвращением в мусорный ящик, так она была грязна, порвана и прожжена во время сушки. Шапку пришли обязательно, самую дешевую.
В этом году у нас прекрасная весна, к маю уже не было снега, в конце мая доходило до +40°, июнь испортился, и сейчас серые дни, как и у вас, вероятно; дует все время несильный западный ветер. Но весной я так загорел, что ты бы удивилась, как будто приехал с юга.
Посмотрел сейчас на твою фотографию: до чего не похожа на ту, которая мне снится и которую я помню очень хорошо; помню даже морщинки, а насчет тонких ноздрей ты этого все равно не поймешь, и они все равно тонкие; вспомни только, как опускается кончик носа, когда ты говоришь. Непостижимо просто, за что только мне послано все это. Впрочем, самое главное не в этом, есть другая красота, и о ней лучше помолчать тихо...
Что касается сапог, то они предназначались для Горбатенко. Надо же его отблагодарить за все услуги, которые он оказал мне. Меня только смущает цена, пусть Ира решит сама.
Если бы ты видела, как у нас суетятся в связи с событиями -- и слухи и досужие домыслы. Хорошо, что я могу быть совершенно спокоен. Как будто меня это не касается.
Свет мой тихий, целую тебя.
И. П. Горбатенко -- М. А. Голубевой, Август 1953 года, Абезь
Тетя Мария сообщаю Вам про вашего мужа Николая Николаевича. 21 августа 11 часов 45 минут умер неболев ничем. 20 он получиль денги и приходить комне отдать дольг я нанево посмотрел и говорю Куда вы уежаете. Что вы принесли дольг он мне ответиль я некак немогу тебя отдать всегда ты находиш ответ потом он ушоль. Я утром и шоль наработу он стояль около общежития. Я с ним поздоровалься и говорю почему вы рана так устали он мне ответиль чтото неспится думаю обишчали что дольжен поехать дамой писали мне что уже отдали касьтюм в чистку подгатоляют жена комнату и чтото нет посылки наверно ажидают затем говорит я кода браль у тебя денги то купиль у посылочника аднаво украенца яблок 20 штук и вчера взяль банку молока литрову нужно ити по-завтракат и ушоль. Часа через два с половиною один приходит и расказовает что сейчась понесли наносилках Неколая Неколаевича Пунина у больницу Я бросил все и побежал в больницу и как я зашоль к нему он говорит мне вот видеш как утром стояли с тобой а сейчас я убольницы он мне ответель приди комне в 12 часов будет врач я внево спрошу. Что мне можно купиць и так ушоль от нево это было ровно 11 часов я пришов 12 часов мне расказывают что Неколай Неколаевич умер без петнацатий 12 Как ево нет и непомню как стояль но всеж я неповериль пришоль койки он лежит как живой я спросил рядом лежашчих как это было он сказал что мне стало холодно и позвал сенатара которой обслуживает больных, чтоб ему налили грелку горячей воды поставить в ног. Тот ушоль он потянулься рукой и вся жизень потом признали сердечное заболевание но он некода нежаловался на эти боли не чуствовал боль поправился хорошо загорел я всегда говориль что вы как негор он смеется А приставте себе что я чуствую очен хорошо читали мы писма что вы неехали отдохнут в деревню ожидали кода приедет Неколай Неколаевич. Затем Досвидания привет Ане и маме ее.