и не оспоривай

В некоторых текстах XVIII-начала XX в. вид употребляется не так, как в современном языке (в частности, там больше двувидовых глаголов). Современные публикаторы трогательно делают тут конъектуры, очевидно, полагая, что была описка:

У нас остались господа, но малолетные; одного здесь нет, а другой тебе вручен, которого будет воспит[ыв]ать наша добрая барышня (Воспомнинания Лабзиной)
Не завидовала своим счастливым подругам (потому что они и на балах являлися и танцовали, и на театре являлися перед многочисленными гостями, разумеется, с крепостными артистами; да и в самом деле, не образов[ыв]ать же для них сироток-мальчиков благородного происхождения). ("Музыкант" Тараса Шевченко)
для того, чтобы [про]иллюстрировать эти столкновения, позвольте привести два чрезвычайно характерных примера... (Показания Шингарева комиссии Временного правительства)

Это еще очень доброкачественный случай для исследователя: видно, что присочинили. Но очень часто, уверен, такое делается и без скобочек. В частности, глаголы типа "оспоривать" массово правятся на "оспаривать" без оговорок (что видно хотя бы по гуглбукс; чистых, подтвержденных прижизненным изданием или рукописью, примеров на "сосредотачивать" за XIX в. единицы [в комментариях 9in_10in приводит два], в то время как в изданиях и в Корпусе их десятки).

Фактически перед нами картина, похожая на поновление морфологии в списках летописей: переписчик и публикатор подсознательно подгоняет под родную норму. В общем, прав Шапир: только буква в букву и строка в строку, только ять, только фита, только хардкор.