Entry tags:
"Я видел": Введенский и Делиль-Воейков-Пушкин
Я не очень люблю сравнительное литературоведение, посвященное Хлебникову, Хармсу и прочим гениальным, но больным на голову сочинителям: кажется, что читали они не очень много, а взбрести в их головы могло что угодно откуда угодно (что, замечу, говорит скорее в их пользу -- негоже принижать визионера литературными влияниями). Но вот один сюжет, связанный с Введенским, кажется мне интересным, даже если совпадение тут случайное.
Я имею в виду конструкцию, с которой начинается самое знаменитое стихотворение Введенского -- "Элегия":
Осматривая гор вершины,
их бесконечные аршины,
вином налитые кувшины,
весь мир, как снег, прекрасный,
я видел горные потоки,
я видел бури взор жестокий,
и ветер мирный и высокий,
и смерти час напрасный.
Оно написано на Кавказе в 1940 году, если не ошибаюсь. Между тем за 120 лет до того Пушкин, попав впервые на Кавказ (точнее, в предгорья его за Кубанью), описал поездку свою в следующем неоконченном стихотворении:
Я видел Азии бесплодные пределы,
Кавказа дальный край, долины > обгорелы,
Жилище [дикое]черкесских табунов,
Подкумка знойный брег, пустынные вершины,
Обвитые венцом летучим облаков,
И закубанские равнины!
[Ужасный край чудес]!.... там жаркие ручьи
Кипят в утесах раскаленных,
Благословенные струи!
Надежда верная болезнью изнуренных.
[Мой взор встречал] близ дивных берегов
Увядших юношей, отступников пиров,
На муки тайные Кипридой осужденных,
И юных ратников на ранних костылях,
И хилых стариков в печальных сединах.
o_proskurin убедительно показывает, что эти строки должны были быть началом описательной поэмы о Кавказе, продолжающей традиции Делиля и конкурирующей с Воейковым. У обоих этих авторов постоянна конструкция: "Я видел A, B и C... я видел A, B и C..." -- прием популярный и вне данного жанра: "Я видел бледных матерей..." у Батюшкова, с похвалой отмеченное Пушкиным на полях.
Не исключаю влияние пушкинского наброска на Введенского, общих черт тут немало: 1) "Я видел...", 2) тема "Кавказ впервые"; 3) ряд образов -- вершины, горные потоки; в следующей строфе у Введенского в горном потоке плавает воин, у Пушкина юные ратники у целебных источников.
Впрочем, если это всё случайно совпало, то еще лучше: типология мне всегда милее компаративистики, не только в языкознании.
Я имею в виду конструкцию, с которой начинается самое знаменитое стихотворение Введенского -- "Элегия":
Осматривая гор вершины,
их бесконечные аршины,
вином налитые кувшины,
весь мир, как снег, прекрасный,
я видел горные потоки,
я видел бури взор жестокий,
и ветер мирный и высокий,
и смерти час напрасный.
Оно написано на Кавказе в 1940 году, если не ошибаюсь. Между тем за 120 лет до того Пушкин, попав впервые на Кавказ (точнее, в предгорья его за Кубанью), описал поездку свою в следующем неоконченном стихотворении:
Я видел Азии бесплодные пределы,
Кавказа дальный край, долины > обгорелы,
Жилище [дикое]черкесских табунов,
Подкумка знойный брег, пустынные вершины,
Обвитые венцом летучим облаков,
И закубанские равнины!
[Ужасный край чудес]!.... там жаркие ручьи
Кипят в утесах раскаленных,
Благословенные струи!
Надежда верная болезнью изнуренных.
[Мой взор встречал] близ дивных берегов
Увядших юношей, отступников пиров,
На муки тайные Кипридой осужденных,
И юных ратников на ранних костылях,
И хилых стариков в печальных сединах.
Не исключаю влияние пушкинского наброска на Введенского, общих черт тут немало: 1) "Я видел...", 2) тема "Кавказ впервые"; 3) ряд образов -- вершины, горные потоки; в следующей строфе у Введенского в горном потоке плавает воин, у Пушкина юные ратники у целебных источников.
Впрочем, если это всё случайно совпало, то еще лучше: типология мне всегда милее компаративистики, не только в языкознании.
Нет, не думаю,
У меня статья была о Введенском, Пушкине и Лермонтове, но сгинула. Всё собираюсь как-нибудь восстановить: размётка текста осталась.
no subject
Тут никакой случайности нет мне кажется
даже - кроме похожей конструкции - определенная схожесть слога
но отчего же Вы так строги к Хармсу
кто-кто а уж он читал по-моему прилично
no subject
оно сейчас самое мое любимое ст-е вообще
ура
no subject
no subject
no subject
no subject
Кстати, у одного моего покойного друга (Вы его могли знать, это Игорь Мальский) осталось огромное количество неопубликованных материалов об обериутах. Ваша помощь -- помощь специалиста -- могла бы быть просто бесценна: все это, конечно, надо публиковать, но вот кто за это возьмется?
no subject
Постараюсь поспрашивать знакомых. Очень интересно, конечно.
no subject
no subject
Или подтексты Введенского там не оффтоп?
no subject
здесь воспримут адекватно. ну, то есть я надеюсь. не оффтоп точно.
no subject
no subject
Я, правда, думаю, что нужно учитывать и тект собственно "Кавказского пленника", в который пушкинский набросок трансформировался. Там много любопытного.
Введенский, судя по всему, совсем неплохо знал не только Пушкина, но и более раннюю традицию, что особенно удивительно. Из той же "Элегии", дальше (место, о котором Вы упоминаете):
Вот воин, плавая навагой,
наполнен важною отвагой,
с морской волнующейся влагой
вступает в бой неравный.
А вот Батюшков:
Иный плывет
Поверх прозрачных, тихих вод,
И пенит волны под рукою;
Волна, усиленна волною,
Клубится, пенится горой
И вдруг обрушилась, клокочет;
Несчастный борется с рекой...
Почему, кстати, у Введенского в неравный бой с влагой вступает "воин"? Видимо, не в последнюю очередь потому, что стихотворение Батюшкова (перевод из Парни, как известно) называется "Сон воинов".
Вообще я склонен думать, что "интертекстуальные" связи в обериутской поэзии - богатый и весьма плодотворный сюжет (причем интереснее всего изучение деформаций и трансформаций старых текстов и мотивов), а Введенский визионером только притворялся. Да и с Хармсом (которого я лично не люблю) не все так просто.
no subject
Сопоставление с Батющковым даже более убедительно. Интересный текст и наверняка кем-то разбирался, но я подозреваю, что далеко не всё вскрыто.