Тень друга
Jun. 18th, 2005 08:09 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mitriusСегодня случайно наткнулся на известную статью Бодуэна-де-Куртенэ о Крушевском (эта та, где знаменитое "о, как быстро я прошёл через сцену") и перечитал её. Неприятно удивился.
Ну, то что он постоянно подчеркивает всякий польский национализм (да, скорее всего, даже просто доброкачественный патриотизм) по мелочёвке, вроде -- (цитаты неточные) "Крушевский, умирая, очень жалел, что ничего не написал по-польски" или "когда с ним заговаривали по-немецки -- отвечал по-польски" -- это в контексте смерти (не борца за независимость, а аполитичного в общем-то ученого) хоть и режет ухо, но -- простительно. Но когда Бодуэн тут же, в некрологе, не отходя от кассы начинает описывать диагноз и тем более лингвистический тип афазии покойного друга, да еще со ссылками на литературу...
Тогда в науке была своя романтика постижения истины и преодоления хаоса, конечно. Её не отрывали от жизни ни идеалисты, воспевавшие дух народа (а Бодуэн был скорее таков), ни материалисты базаровского толка: когда умер Некрасов, Михайловский напечатал в "Отечественных записках" подробную историю его болезни, чем возмутил родных Н. А. И не факт, что Крушевский на том свете был недоволен тем, что и в смерти послужил науке, да под пером ближайшего коллеги. Но всё-таки -- едва ли это и тогда ничьего слуха не задело.
Ну, то что он постоянно подчеркивает всякий польский национализм (да, скорее всего, даже просто доброкачественный патриотизм) по мелочёвке, вроде -- (цитаты неточные) "Крушевский, умирая, очень жалел, что ничего не написал по-польски" или "когда с ним заговаривали по-немецки -- отвечал по-польски" -- это в контексте смерти (не борца за независимость, а аполитичного в общем-то ученого) хоть и режет ухо, но -- простительно. Но когда Бодуэн тут же, в некрологе, не отходя от кассы начинает описывать диагноз и тем более лингвистический тип афазии покойного друга, да еще со ссылками на литературу...
Тогда в науке была своя романтика постижения истины и преодоления хаоса, конечно. Её не отрывали от жизни ни идеалисты, воспевавшие дух народа (а Бодуэн был скорее таков), ни материалисты базаровского толка: когда умер Некрасов, Михайловский напечатал в "Отечественных записках" подробную историю его болезни, чем возмутил родных Н. А. И не факт, что Крушевский на том свете был недоволен тем, что и в смерти послужил науке, да под пером ближайшего коллеги. Но всё-таки -- едва ли это и тогда ничьего слуха не задело.
