Прекрасное, высококультурное место

[mitrius]

К этому у fufluns (знаменитый ленинградский германист В. Г. Адмони -- родом из Бобруйска):

Гумилёв, одно из "Писем о русской поэзии" (1910)

Мне неловко в статье, озаглавленной "Письма о русской поэзии", говорить о книге Иосифа Симановского. Ведь еще так недавно Лев Толстой, прочтя в брошюрке Игоря Северянина строки "Вонзите штопор в упругость пробки, и взоры женщин не будут робки", с горечью удивлялся, до чего дошла русская поэзия, как буд-то поэзия сколько-нибудь ответственна за невозможные выходки литературных самозванцев. <...> а оригинального в этой книге, если оставить в стороне дурно понятого Андрея Белого, только -- ее какая-то особенная дикая несуразность.

Ведь, если молодой поэт проденет себе в нос кольцо или будет ходить задом наперед, этого еще нельзя назвать многообещающей для русской литературы оригинальностью. Хуже всего, что Иосиф Симановский совсем не владеет русским языком. Вместо "бился" он пишет "биялся", вместо "корчах" -- "корчАх", "изгас" -- вместо "погас"; у него встречаются выражения вро де "пульсовы стуки", "в извив цепенея", "жаждный крик"

Единственным оправданием ему может служить то, что книга издана в Бобруйске.

Так что такие коннотации у Бобруйска старше и Ильфа-Петрова, и тем более Сорокина.

Кстати, Симановский, как и Адмони, не пропал в этой жизни: один из основоположников библиотечного дела в Белоруссии, директор библиотеки в Минске и всё такое. После того, как Гумилёв поругал его книжку, в Сорбонне и Женеве поучился. Сделал оргвыводы.

Comments

[ormer-fidler.livejournal.com]

Да, а учился-то этот Симановский, между прочим, не где-нибудь, а в Вильно! Так что зря уж вы так его до Бобруйска низводите. Вильно - культурная столица.

Только вот не пойму, как он с такой биографией уцелел, да еще орден перед 1937 годом получил. А не оказался французско-швейцарским шпионом, вредительски комплектовавшим библиотечные фонды по заданию Антанты и троцкистско-бухаринского подполья...

[mitrius.livejournal.com]

Да, про Вильно я читал, но книжки наш цепенеющий в извив герой принципиально печатал на родине.

Насчёт уцелел -- бывает. "Так уж каждого и повесят".