Хѣръ, или В не очень изящной форме

[mitrius]

Ломоносов, "И. И. Шувалову"

Спасибо за грибы, челом за ананас,
За вина сладкия; я рад, что не был квас.
Российско кушанье сразилось с Перуанским,
А еслибы и квас влился в кишки с Шанпанским,
То сделался бы в них такой же разговор,
Какой меж стряпчими в суде бывает спор.
Я думал уж и так, что в брюхо.... забился,
И, выпустить хотя, я чуть не надсадился.

К четырём точкам в предпоследней строке -- примечание в 8-м томе академического ПСС Ломоносова (1959):

Редактор Соч. 1784 дает следующую сноску: «Здесь упомянул сочинитель имя славного ябедника, который жил в его время». М. И. Сухомлинов справедливо отметил, что имя «ябедника», о котором говорит редактор Соч. 1784 в своей сноске, должно быть, судя по размеру стиха, односложным. М. И. Сухомлинову вспомнился при этом — и далеко не без основания — кн. Н. А. Хованский, чье злостное сутяжничество было осуждено особым указом императрицы Елизаветы от 25 мая 1752 г., разосланным в печатном виде во все государственные учреждения (подробнее см. Акад. изд., т. VIII, стр. 87—90 втор. паг.). В письме И. И. Шувалову от 1 ноября 1753 г. Ломоносов упоминает об этом Хованском, называя его «публикованным бездельником», «который многократно судей и права [т. е. законы] умел употребить к своему закрытию и избавлению от петли» (т. X наст. изд., письмо 37). Это и есть то самое увертливое крючкотворство, на которое — в не очень изящной форме — намекают последние два стиха публикуемого послания. Вероятнее всего поэтому, что четырьмя точками обозначен в стихах именно Хованский как наиболее известный в ту пору ябедник, о котором у Ломоносова с Шуваловым заходила, как видим, речь. Но ни имя, ни фамилия Хованского не односложны. Помня, однако, что в эпиграммах собственные имена всегда заменялись в то время сатирическими кличками, можно предположить, что такая кличка — и притом односложная — была присвоена и Хованскому (например, по церковнославянскому названию первой буквы его фамилии). Высказывая такую догадку, нельзя все же не подчеркнуть, что это только догадка и что основанная на ней датировка послания должна рассматриваться ввиду этого как условная.

Comments

[idelsong.livejournal.com]

Некто князь X., возвратясь из Парижа в Москву, отличался невоздержанностию языка и при всяком случае язвительно поносил Екатерину. Императрица велела сказать ему через фельдмаршала графа Салтыкова, что за таковые дерзости в Париже сажают в Бастилию, а у нас недавно резали язык, что, не будучи от природы жестока, она для такого бездельника, каков X., нрав свой переменять не намерена, однако советует ему впредь быть осторожнее.

«Некто князь X***...» (стр. 221). Анекдот связывают с князем Н. А. Хованским, который был известен беспутной жизнью, тяжбами и судебными делами. Был обвинен в ябедничестве, в связи с чем императрица Елизавета Петровна издала указ об искоренении ябедничества (1752 г.). «Публикованный бездельник князь Хованский, который многократно судей и права умел употребить к своему закрытию и избавлению от петли», — сказано о нем в письме Ломоносова к Шувалову от 1 ноября 1753 г. В связи с этим анекдот, по-видимому, следует отнести ко времени царствования Елизаветы Петровны, а не Екатерины II. В таком случае ошибочно упоминание фельдмаршала генерала Салтыкова — доверенного лица при Екатерине II.

(http://rvb.ru/pushkin/02comm/1113.htm)

[mitrius.livejournal.com]

Нет, это действительно Екатерина, действительно Салтыков и действительно Хованский, только другой, не ломоносовский: И. Л. Фейнберг нашёл детали этой истории. А знаете, что Екатерина в действительности написала Хованскому? Что "сошлёт его туда, где ворон костей не сыщет". А фразу "нрав переменять не намерена" Пушкин воспроизвёл точно: письмо он, конечно, читал.

[idelsong.livejournal.com]

То есть про Бастилию не писала?

[mitrius.livejournal.com]

про бастилию конечно да. про "быть осторожнее" АСП смягчил