principles of propagation

[mitrius]

Требование следить за прихотливыми извивами "теоретической" мысли стало теперь настолько обязательным, что даже глубокое и основательное исследование по русскому историческому синтаксису начинается с ритуального воспроизведения высказанной в 2000 г. новаторской идеи: "... языковое изменение состоит из двух различных процессов, а именно появления новой формы и ее постепенного распространения (Croft 2000: 4-5)" [Maier 2006: 15]. Поневоле вспоминается бессмертный "Трактат о вреде реформ вообще": "Реформа заключает в себе два действия: 1) отмену старого и 2) поставление на место оного чего-либо нового" (А. Н. Островский. На всякого мудреца довольно простоты, IV, 1).

В. Б. Крысько. Сд. пр. ком.: Исследование об "именных группах" в "древнерусском языке" // Очерки по истории русского языка, М., Гнозис, 2007, с. 220.

Comments

[mitrius.livejournal.com]

Вскоре после выхода в свет этой рецензии (номер «Zeitschrift für Slavische Philologie» появился с существенной задержкой) специализирующийся на скандалах американский ежегодник «Palaeoslavica» (2004. XII/1. С. 239-253) предпринял «немедленную публикацию» пространного ответа X. М. Экхофф под красноречивым заголовком «Кого на самом деле дискредитирую! такие рецензии?». Как пишет автор, «создается впечатление, что моя работа должна быть одной из самых слабых в истории славистики». Не смеем спорить с этой оценкой; разумеется, мы не стали бы внимательно читать и рецензировать подобную книгу, если бы ее автор не имела смелости послать рецензионный экземпляр своей монографии, которая, по ее признанию, действительно «является "студенческой работой"» и «результатом двух лет интенсивной работы», в редакцию ведущего славистического журнала и если бы редактор ZfSlPh не попросил нас о рецензировании этой дипломной работы. Поскольку автор, судя по всему, искренне полагает, что незнание материала (начиная с морфемного уровня) и непонимание элементарных конструкций из текстов на малознакомом ей языке (показательно, что наши замечания она трактует как «разные мелкие ошибки») никак не могут повлиять на свежесть мысли и глубину теоретических прозрений в ее книге, дискутировать с X. М. Экхофф по конкретным вопросам бессмысленно; мы не собираемся отвечать и на ее политизированные выпады, четко сформулированные в лучших традициях «холодной войны» (как-то: «В. Б. Крысько, как кажется, сильно не нравится современная западная лингвистика в целом, причем все ее направления в равной мере»; обычные для наших книг многостраничные списки активно используемых в них исследований европейских и американских коллег, естественно, не упоминаются). Лишь одно замечание pro domo sua: как и следовало ожидать, норвежская славистка быстро переходит к возражениям по принципу «Самъ еси таковъ» и утверждает, что в нашей книге об одушевленности «нет полного списка текстов, рассмотренных самим автором», и что «около 80% источников, перечисленных на стр. 203-207» этой книги, «автор даже не открывал»; то же касается и «Исторического синтаксиса»: «В. Б. Крысько совсем не указывает на то, какие из текстов в обширном списке источников... он исследовал сам». Голословность этих обвинений вынуждает нас, «оправдываясь», отослать X. М. Экхофф соответственно к с. 5-6 книги 1994 г. и с. 16 книги 1997 г.: из предисловий явствует, что источниками исследования послужили в первую очередь опубликованные памятники письменности; цитаты из этих текстов сопровождаются сокращенными обозначениями, перечисленными в конце обеих книг в списках источников; все цитаты из академических словарных картотек в обеих книгах тщательно оговорены — либо посредством особого указания на даты (для цитат из КСДР), либо эксплицитным указанием на картотеку (для цитат из КДРС); все остальные десятки источников, поименованные на с. 203-207 в книге об одушевленности, и сотни изданий, указанные на с. 381-395 в «Историческом синтаксисе», просмотрены нами de visu — хотя это, вероятно, и непостижно уму Ханны Мартины Экхофф. В целом ответ на рецензию показывает, что мы поистине имеем дело с многообещающей и на многое способной исследовательницей, — и сама она, еще раз скромно подчеркнув, что ее «монография содержит то, что было обещано: детальный, количественный анализ системы употребления беспредложных приименных падежей и ее изменений... на основе репрезентативного материала и в рамках хорошо обоснованных лингвистических моделей», заверяет, что следующую работу — докторскую диссертацию — сделает «еще лучше».