mitrius: (Default)
mitrius ([personal profile] mitrius) wrote2004-01-02 05:47 pm

Безымянные

Оказывается, не только В. И. Ульянов был на самом деле "Н. Ленин" и "Николай Ленин" (официально "В. И. Ульянов /Ленин/"), но и Л. Б. Розенфельд подписывался (до революции по крайней мере) "Ю. Каменев".
Интересно, у кого еще утвердилось неправильное соединение псевдонимной фамилии и подлинных имени-отчества? Конечно же, сюда относится "А. М. Горький". Но в общем такое смешение могло утвердиться только потому, что у большевиков вообще имя-отчество в обращении не употреблялось ("Ильич" -- это омонимия отчества и партийной клички), а назывались они просто "товарищами" с однословным наименованием (это не обязательно была фамилия: хорошо известен "т. Артем"; Демьян Бедный официально назывался "т. Демьян"; у Маяковского в Лефе имелся "т. Чужак", в миру А. Ф. Насимович).
Собственно, титулование "батько Махно" -- это анархистская калька большевицкой модели. Большевики и обращали приказы и послания к Махно, в период их сотрудничества, с сохранением титула: "Гуляй-Поле, батько Махно по нахождению". Все равно как монархи уважают титулы друг друга.
Переход на имя-отчество, кажется, закончился к концу 1930-х: Хрущева в МГК называли уже "Никита Сергеевич", а именование Сталина во время ВОВ "товарищ Сталин" ощущалось, судя по воспоминаниям (Кузнецова?), как явный архаизм, как исключение, допустимое только для вождя, сподвижника Ленина и т. д.
(deleted comment)

[identity profile] mitrius.livejournal.com 2004-01-05 11:14 am (UTC)(link)
По-моему, комбриг. О Махно есть прекрасные страницы у Алданова в очерке "Взрыв в Леонтьевском переулке".

(Anonymous) 2004-01-02 12:49 pm (UTC)(link)
Хрущева первого звали по имени-отчеству, и он произнес слова: "Все мы смертны, товарищи, все мы умрем". По характеристике М.Ю. Соколова, эти слова - "первый шаг на пути к человеку от партийного двуногого".

[identity profile] mitrius.livejournal.com 2004-01-05 11:13 am (UTC)(link)
А вдова Булгакова сказала главреду "Москвы": "О душе подумайте!", И ОН ПОДУМАЛ. И благодаря ему народ прочел ММ (я не очень люблю этот роман, но то, что читатель тогда с ним был ознакомлен -- великая вещь).