Ловля пескарей в Грузии

В конце 1980-х годов по всей читаемой мной, второклассником, печати пронёсся слух, что существует крайне разрушительное и националистическое сочинение Виктора Астафьева "Ловля пескарей в Грузии", где автор клевещет на грузин, выставляет их последними мерзавцами, а сам путает грузинские имена и названия: пишет, напр., Чебукиани вм. Чабукиани. На Астафьева обиделась и русская интеллигенция, и особенно сами грузины: в Тбилиси была напечатана книга "Такое длинное письмо Астафьеву", в получавшихся отцом из Тбилиси книгах об искусстве нередко были разделы против Астафьева -- их легко можно было узнать по кириллическим вставкам. Позже покойный Вильям Похлебкин в книге про кулинарный антураж сделал резкое отступление против Астафьева, сравнив его с чеховским Солёным, который путает чихиртму с черемшой. Всё это, разумеется, вызывало у меня предубеждение против Астафьева, оскорбившего народ, к которому сам принадлежу наполовину.

В начале 2000-х нашёл я в Интернете эту "Ловлю" и прочёл её -- впервые. На меня она не произвела никакого отталкивающего впечатления: автор не без сатирической гротесковости, но вполне изобразил бесхозяйственность, ложь, мафиозность и проч., что вполне было характерно в 1970-е и 1980-е для всех республик (и в полной красе себя проявило после). Что до колорита национальных характеров, то это никак не противоречило моему опыту общения с грузинами и накопленной самоиронии. Решил сверить -- распечатал и показал текст грузину отцу (который тогда, кажется, тоже не читал) и русской матери (ездившей с ним в Грузию и общавшейся с деревенскими, как и Астафьев). Оба сказали, что на зеркало, в общем, неча пенять.

Это я к чему. В перечне "совершенно невероятных" транслитераций русской речи грузин у Астафьева -- такого, что "грузин никогда не скажет" -- критики тогда называли выппем и отыц. Выппем я слыхал неоднократно за жизнь, а на этой неделе услышал и как грузин отыц говорит -- вполне чётко и уверенно :)

и когда ты утомлялась?

Всё лучшее из поэтического наследия В. Г. Бенедиктова составляет неотъемлемую часть культуры строителей социалистического общества.

Ф. Я. Прийма


Это надо где-нибудь выбить -- на постаменте памятника. Там должно быть много барышень с кудрями и грудями и ахвицеров с саблями.

До смерти и не до смерти

Есть, как известно, семантическая составляющая "до смерти", за которую отвечают отдельные приставки и лексемы (застрелить vs. подстрелить, зарезать vs. порезать) и проч. Известно также, что она колебалась с течением времени: так, в XVII веке слова убить и побить могли значить вещи ровно обратные тому, что теперь (история этих глаголов толком не написана: так, Зализняк переводит в грамоте XII века "убили" как "убили" -- и в летописях того времени: ту убиша таких-то князей, и проч., в то время как грамота XIV века содержит несомненное, от первого лица, убита есьмъ в смысле "избита").

В журналистском языке, полунормативном, многие слова колеблются по этому принципу:

сегодня слышал: 8 человек утонуло, из них 3 удалось спасти;
давно употребительно расстрелять не в смысле смертной казни, а расстрелял журналистов из засады (могут и выжить);

(чуть иное) слово покушение, вслед за attentat и под., давно употребляется и в смысле удачного покушения; ср. известную эпиграмму про мятеж, который не может кончиться удачей.