какое падение!

[mitrius]

Академик А. Т. Фоменко окончательно меня разочаровал. Имея такое мощное оригинальное безумие, начинает плагиатировать чужое... Последнее дело. Сравним:

Царицы царствуйте и Ты Императрица!
Не царствуйте Цари: я сам на Пинде Царь!
Венера мне сестра и ты моя сестрица
А Кесарь мой Святой Косарь.

(из стихотворений К. Н. Батюшкова, написанных им в Вологде в состоянии помешательства)

и:

Юлий Цезарь является частичным отражением Андроника-Христа. Посмотрим внимательно на слова НАЗОРЕЙ и КЕСАРЬ. Слово НАЗОРЕЙ в обратном прочтении звучит, как РЕЗА НЕ, "реза нет", то есть НЕ РЕЗАный... КЕСАРЬ означало, по-видимому, КОСАРЬ, человек, заплетающий волосы в косу.

(по ссылке -- TOP 10 высказываний Фоменко из последней его книги "Царь славян")

Comments

[mitrius.livejournal.com]

Кроме этого, он написал в Вологде еще одно совершенно гениальное стихотворение:

Премудро создан я, могу на вас сослаться:
Могу чихнуть, могу зевнуть,
Я просыпаюсь, чтоб заснуть
И сплю, чтоб вечно просыпаться.

Насчет "Мелхиседека" спорят, написан он уже безумным Батюшковым, или еще нет.

[ego.livejournal.com]

А как бы припасть к этому источнику? Цитированное Вами потрясает.

[mitrius.livejournal.com]

Полный текст "Подражания Горацию" (скорее это травестия Державина) таков:

Я памятник воздвиг огромный и чудесный,
Прославя вас в стихах: не знает смерти он!
Как образ милый ваш и добрый и прелестный
(И в том порукою наш друг Наполеон),
Не знаю смерти я. И все мои творенья,
От тлена убежав, в печати будут жить:
Не Аполлон, но я кую сей цепи звенья,
В которую могу вселенну заключить.
Так первый я дерзнул в забавном русском слоге
О добродетелях Елизы говорить,
В сердечной простоте беседовать о Боге
И истину царям громами возгласить.
Царицы, царствуйте, и ты, императрица!
Не царствуйте, цари: я сам на Пинде царь!
Венера мне сестра, и ты моя сестрица,
А кесарь мой – святой косарь.

"Премудро создан я" целиком приведено выше.

"Мельхиседек" широко известен:

Ты знаешь, что изрек,
Прощаясь с жизнию, седой Мельхиседек?
Рабом родится человек,
Рабом в могилу ляжет,
И смерть ему едва ли скажет,
Зачем он шел долиной чудной слез,
Страдал, рыдал, терпел, исчез.

[ego.livejournal.com]

Вот удивительная вещь l'histoire de la folie: к нач. XX в. такая организация поэтического текста стала вполне принятой, а к концу XX - почти нормативной.

[mitrius.livejournal.com]

Да, и некоторые нормальные люди нач. ХХ в., такие, как Бунин, довольно остро это переживали. Но Батюшков, конечно, очень сильно опередил время: у него не только символизм, но и постмодерн.

Причем застрельщиками поэтической эволюции становились люди и вполне объективно больные, такие, как Хлебников или Хармс: это опять-таки "повышало градус приемлемого", и в пробитую ими брешь входили трезвые и расчетливые версификаторы :)

[ego.livejournal.com]

Я (как отчасти фуколдианец) все же считаю, что дело и в подвижности концепта "объективно больного".

[mitrius.livejournal.com]

Безусловно, и в этом тоже. Яркий пример: что сделали бы с Блоком и Белым периода их "треугольника" с бесспорно нормальной Менделеевой в эпоху Батюшкова -- очевидно: "посадят на цепь дурака и за решетку, как зверка, дразнить тебя запрут". И сейчас неочевидно, как это расценивать.