Иван Иваныч по труду

[mitrius]

Обычно, когда я пишу про "школу", получается про Измайловскую гимназию. Немудрено: там как-то было, не побоюсь этого слова, лучше, и там я действительно учился, а не отбывал общественную обязанность. Да и знакомства, там заведенные, продолжаются до сих пор.

Но вот до седьмого класса включительно я учился в средней школе № 351, самой обычной районной, где до того учились мать моя и тётя. И оттуда мне иногда -- несмотря ни на что -- хочется кое-что и кое-кого вспомнить. Вроде бы "ничего особенного", никаких историй. Но ярко помнится как-то всё это: не зря, значит.

В шестом и седьмом классах были у нас уже уроки трудового воспитания, специализированные по полу: вместо того, чтобы вырезать, склеивать, сшивать собачек и собирать из конструктора ракеты, мы, мальчики, должны были уже постигать устройство токарно-винторезного станка, он же ТВС, и выпиливать лобзиком -- в то время как девочки под руководством учительницы с вкусной фамилией Рас(с)тегаева готовили еду, и, видимо, осваивали сакраментальные косые бейки.

С ТВС, лобзиком и другими полезными предметами нас знакомил человек по имени Иван Иванович, а по фамилии -- Никитин. Как ни странно, это единственный Иван Иванович, которого я встречал в жизни. Человек он был совершенно замечательный. С какой-то боязнью я пишу о нем, не уверен, увы, жив ли он теперь -- его брат рано умер, а он сам был сердечником и тогда уже человеком в летах, хотя и без седины, с чудесной черной пиратской бородой.

В первом семестре мы работали в "деревообделывающем цеху": там нужно было выпилить лобзиком двух цыплят, клюющих зерно (они крепились к двум палочкам, соединенным шарнирно, и, дергая за концы палочек, их нужно было приводить в рабочее состояние :)), более известный вариант этой игрушки -- "Мужик и медведь"). Во втором семестре -- в "металлорежущем": мы учились закреплять детали в струбцинах, обрезать их ножовкой, сверлить в них отверстия ("Дырка -- это у тебя на штанах дырка! А в детали отверстие!"), мерить штангенциркулем и заворачивать разные свёрла в "кулачки" (до сих пор не могу слышать этого слова без содрогания) на токарно-винторезном станке. А еще помнить разные его детали: станина, фартук, корыто, коробка передач и коробка НортОна, она же коробка подач.

Уже тогда я проявлял яркие гуманитарные наклонности: а именно, не мог ничего прямо выпилить лобзиком, не мог завернуть этих кулачков даже приблизительно (справедливости ради, умели это делать на пять баллов только двое человек во всём классе: Дима Гордаш и Рома Сурков) и вообще в упор не понимал, что надо делать и как что держать. Иван Иваныч вздыхал и ставил мне четыре. Как-то он спросил: Дима, ты что, левша? (В той школе меня все называли Димой, и бороться с этим было бесполезно).

Любил он всякие лирические отступления и рассказы. Мне вообще нравилось, как он себя с нами ведет: он был единственным мужчиной-учителем во всей школе, понимавшим нас, мальчишек, и очень умевшим и рассказать интересное, и удачно осадить и поставить на место (там, где какая-нибудь тетка-садистка вроде чудовищной Александры Герасимовны -- к счастью, у нас она ничего никогда не вела -- полчаса бы невероятно орала в коридоре: К СТЕНКЕ!!! К СТЕНКЕ!!! МАЛЧАТЬ!!! СТАЯТЬ!!!). Помню, однажды мой одноклассник, получивший впоследствии громкую известность, опоздав на урок, оправдывался тем, что был занят. На что Иван Иваныч ответил: Занят? Рассказал бы я тебе, друг, анекдот по этому случаю, но ты еще мал. Такое "гусары, молчать" работало безукоризненно.

Рассказывал он про поездки свои в ГДР, о том, что там не пьют, как у нас -- "мы попросили пятый стакан пива, а ресторатор сказал: Nein! и это правильно". О том, что "одно деление на штангенциркуле -- три трамвайные остановки" (нельзя ошибаться). Как-то после уроков он меня подозвал и спросил: "Дима, мне, наверное, не очень удобно это спрашивать, но ты какой национальности?" Думаю, из чистого любопытства.

Comments

[graf-g.livejournal.com]

Трудовики - это всегда чудесно.

В одной школе трудовик по прозвищу Фигли Миглиевич как-то показывал, что не надо отвлекаться, когда пилишь. Пиля, решил для наглядности изобразить: "Саш! - А?!" - тут полотно и сломалось.

В другой школе трудовик по прозвищу Сендрыч, Шерхебель или Пенек был вообще чудесный. Рассказывал про какую-то очередь за вином: "Бутылка разбилась, жалко... Да, кстати, к чему я говорю: работать не будете - два поставлю!" Меня почему-то называл Яковлевич и грозился вычеркнуть из Александровичей, потому что все Александровичи хорошо убирают класс. На рассказ о том, что мы перед его уроком бежали две тыщи (шутка ли - две физкультуры, а потом два труда), он спрашивал: "За пивом?"

Там же был токарь, который любил стихи цитировать.

Но самый чудесный предмет был так называемый производительный труд (сокращенно пыр-тыр) - интересно, каким тогда следовало считать просто труд? Там мы делали дюбеля и защелки, поскольку школа наша дружила с близлежащим заводом. Когда один из моих одноклассников поинтересовался, что на этом заводе производят, пыртырщик решил, что над ним, как всегда, издеваются, и злобно ответил: "Тааак... Ночные гхоршки..." Еще он говорил: "Щас вот ввели плеврализм мнений, то есть на всех можно плевать!"

[lenagold.livejournal.com]

Повезло тебе, Мить, ты свои школы с приятными ощущениями вспоминаешь, а вот мне при слове "школа" все какие-то садо-мазо ужасы представляются. Трудовичка у нас была бездарно-занудная, и все девочки страшно завидовали мальчикам, которых НИКТО НЕ ЗАСТАВЛЯЛ ШИТЬ УБОГИЕ ТРУСЫ ( а еще же надо было предварительно по лекалам на миллимитровке рассчитать выкройку...)
Только одна дама в нашем классе сумела сломать привычный ход событий и перевестись из женской трудовой группы в мужскую. Многие, ох многие хотели последовать ее примеру, однако все было не так просто... Та девочка смогла перевестись исключительно по той причине, что матушка ее была учителем истории в том же заведении и сумела все организовать "по блату"...
А я так мечтала обучиться пользоваться токарным станком. Мне до сих пор не хватает профессиональных навыков в этом направлении...

[jenechka.livejournal.com]

Измайловская гимназия - это не та ли , что между 7-й и 9-й Парковыми, с памятником саперу во дворе?:)

[artemio1980.livejournal.com]

Читаю, улыбаюсь, вспоминаю...

Да, Иван Иванович действительно был личностью в некотором смысле харизматической. Правда, он вынужден был уйти из школы (говорят, после скорого брака с учительницей французского). В 1996 г. я встретил его на улице, выглядел он неплохо. Кстати, если не хотелось работать, всегда можно было спросить: "Иван Иваныч, неужели на производстве (вариант: в ГДР) тоже все детали напильником доводят?.." Перерыв часа на два был гарантирован:)

Александра Герасимовна - это вообще легенда. Она преподавала в школе даже в 1996 г. (год моего выпуска). Помню, была уже почти в маразме. Как-то раз проходя по коридору, раздавая "моральные оплеухи" направо и налево, она подошла ко мне, схватила за воротник (а рост у меня тогда был 1.85) и сказала: "Ты хороший, я знаю, ты меня любишь..."

"Помню, однажды мой одноклассник, получивший впоследствии громкую известность, опоздав на урок, оправдывался тем, что был занят" - этот одноклассник, случайно не тот, который связан с коммунистическим движением???