В Париже в Пантеоне лежат Дюма и Золя.
Первый -- уровень Крестовского, второй -- уровень Боборыкина. Еще там Андре Мальро. "А это кто?"
Бенедиктов -- наш Теофиль Готье. Апухтин -- уж покруче Сюлли-Прюдома, которому первую нобелевскую дали.
Все это не в укор французам и не в квасной патриотизм русским: просто, объективно, у нас были наши классики, и нам "есть из кого выбирать". А там? "Кто наш лучший поэт? Гюго, увы!"
Первый -- уровень Крестовского, второй -- уровень Боборыкина. Еще там Андре Мальро. "А это кто?"
Бенедиктов -- наш Теофиль Готье. Апухтин -- уж покруче Сюлли-Прюдома, которому первую нобелевскую дали.
Все это не в укор французам и не в квасной патриотизм русским: просто, объективно, у нас были наши классики, и нам "есть из кого выбирать". А там? "Кто наш лучший поэт? Гюго, увы!"
да, наверное,
Date: 2003-09-20 11:14 am (UTC)Но мне кажется, что национальную ценность имеет и вообще "риторика" в повседневном нетерминологическом смысле, не обязательно гражданственная, а хотя бы такая, как у Дюма. Та самая Eloquence, которой Верлен предлагал свернуть шею.