principles of propagation

[mitrius]

Требование следить за прихотливыми извивами "теоретической" мысли стало теперь настолько обязательным, что даже глубокое и основательное исследование по русскому историческому синтаксису начинается с ритуального воспроизведения высказанной в 2000 г. новаторской идеи: "... языковое изменение состоит из двух различных процессов, а именно появления новой формы и ее постепенного распространения (Croft 2000: 4-5)" [Maier 2006: 15]. Поневоле вспоминается бессмертный "Трактат о вреде реформ вообще": "Реформа заключает в себе два действия: 1) отмену старого и 2) поставление на место оного чего-либо нового" (А. Н. Островский. На всякого мудреца довольно простоты, IV, 1).

В. Б. Крысько. Сд. пр. ком.: Исследование об "именных группах" в "древнерусском языке" // Очерки по истории русского языка, М., Гнозис, 2007, с. 220.

Comments

[urukhaj.livejournal.com]

на эту рцензию г-жа Экхофф опубликовала ответ в Palaeoslavic'e.

[mitrius.livejournal.com]

о, там и про это есть
"журнал, знаменитый нетрадиционной ориентацией в области научной этики"
и ответ г-же Экхофф, не менее удалой

[urukhaj.livejournal.com]

хотелось бы прочитать.

[mitrius.livejournal.com]

там самое сильное:

норвежская славистка быстро переходит к возражениям по принципу "Самъ еси таковъ"

(откуда цитата, конечно, помните :))))

[mitrius.livejournal.com]

Вскоре после выхода в свет этой рецензии (номер «Zeitschrift für Slavische Philologie» появился с существенной задержкой) специализирующийся на скандалах американский ежегодник «Palaeoslavica» (2004. XII/1. С. 239-253) предпринял «немедленную публикацию» пространного ответа X. М. Экхофф под красноречивым заголовком «Кого на самом деле дискредитирую! такие рецензии?». Как пишет автор, «создается впечатление, что моя работа должна быть одной из самых слабых в истории славистики». Не смеем спорить с этой оценкой; разумеется, мы не стали бы внимательно читать и рецензировать подобную книгу, если бы ее автор не имела смелости послать рецензионный экземпляр своей монографии, которая, по ее признанию, действительно «является "студенческой работой"» и «результатом двух лет интенсивной работы», в редакцию ведущего славистического журнала и если бы редактор ZfSlPh не попросил нас о рецензировании этой дипломной работы. Поскольку автор, судя по всему, искренне полагает, что незнание материала (начиная с морфемного уровня) и непонимание элементарных конструкций из текстов на малознакомом ей языке (показательно, что наши замечания она трактует как «разные мелкие ошибки») никак не могут повлиять на свежесть мысли и глубину теоретических прозрений в ее книге, дискутировать с X. М. Экхофф по конкретным вопросам бессмысленно; мы не собираемся отвечать и на ее политизированные выпады, четко сформулированные в лучших традициях «холодной войны» (как-то: «В. Б. Крысько, как кажется, сильно не нравится современная западная лингвистика в целом, причем все ее направления в равной мере»; обычные для наших книг многостраничные списки активно используемых в них исследований европейских и американских коллег, естественно, не упоминаются). Лишь одно замечание pro domo sua: как и следовало ожидать, норвежская славистка быстро переходит к возражениям по принципу «Самъ еси таковъ» и утверждает, что в нашей книге об одушевленности «нет полного списка текстов, рассмотренных самим автором», и что «около 80% источников, перечисленных на стр. 203-207» этой книги, «автор даже не открывал»; то же касается и «Исторического синтаксиса»: «В. Б. Крысько совсем не указывает на то, какие из текстов в обширном списке источников... он исследовал сам». Голословность этих обвинений вынуждает нас, «оправдываясь», отослать X. М. Экхофф соответственно к с. 5-6 книги 1994 г. и с. 16 книги 1997 г.: из предисловий явствует, что источниками исследования послужили в первую очередь опубликованные памятники письменности; цитаты из этих текстов сопровождаются сокращенными обозначениями, перечисленными в конце обеих книг в списках источников; все цитаты из академических словарных картотек в обеих книгах тщательно оговорены — либо посредством особого указания на даты (для цитат из КСДР), либо эксплицитным указанием на картотеку (для цитат из КДРС); все остальные десятки источников, поименованные на с. 203-207 в книге об одушевленности, и сотни изданий, указанные на с. 381-395 в «Историческом синтаксисе», просмотрены нами de visu — хотя это, вероятно, и непостижно уму Ханны Мартины Экхофф. В целом ответ на рецензию показывает, что мы поистине имеем дело с многообещающей и на многое способной исследовательницей, — и сама она, еще раз скромно подчеркнув, что ее «монография содержит то, что было обещано: детальный, количественный анализ системы употребления беспредложных приименных падежей и ее изменений... на основе репрезентативного материала и в рамках хорошо обоснованных лингвистических моделей», заверяет, что следующую работу — докторскую диссертацию — сделает «еще лучше».

[mitrius.livejournal.com]

а про нетрадиционную ориентацию там в другом месте, в статье "Еще раз об Имоволожи" (с. 279)

[urukhaj.livejournal.com]

Спасибо большое!
А про Имоволож можно, а то я только что познакомился с критическими опусами гг. Страховых и впал в нек-рое недоумение?
Я сам, конечно, не рождественский дедушка, но тональность их полемики с российской лингвистикой поразила и меня.

[mitrius.livejournal.com]

А там кроме этого mot больше ничего об этике, просто "В 2003 г. на страницах американского журнала "Palaeoslavica", известного своей весьма нетрадиционной ориентацией в сфере научной этики, некоторые положения нашей работы были критически рассмотрены в статье Д. Штерна", дальше идёт конкретная полемика со Штерном, без упоминания Страховых. Есть остроумие в конкретной критике Штерна: "Трудно, однако, понять, почему свщяенник новгородской церкви, оказавшись на покое и переехав на окраину Новгородской земли, предпочел отказаться от орфографических приёмов, в принципе общих для его современников -- новгородских писцов, хорошо известных всем историкам русского языка своим весьма свободным отношением не только к южнославянской орфографии, но и к общевосточнославянским языковым особенностям". "Предполагать, что писец... "компилировал"... какие-то... архаичные рукописи, намеренно отбирая при этом наиболее архаичные написания... значит, на наш взгляд, приписывать рядовому писцу такую творческую самостоятельность и вместе с тем такой упрямый консерватизм, какими из известных деятелей Древней Руси обладал, пожалуй, только протопоп Аввакум" (с. 280)

[urukhaj.livejournal.com]

ясно, спасибо!

[mitrius.livejournal.com]

Вот выдержки из рецензии Крысько на Путятину минею:

А. Б. Страхов разбирает ошибки в ряде работ, где цитируется Минея, следуя своему известному принципу — «всем сестрам по серьгам». Подобный критический анализ — естественно, в корректной форме — уместен в двух случаях: если критикуемый автор жив и может либо опровергнуть замечания, либо учесть их в дальнейшем и если критика направлена на авторитетную работу, которая какими-то неверными положениями вводит в заблуждение исследователей, привыкших jurari in verba magistri. Однако едва ли стоило перечислять опечатки и ошибки в давней публикации И. К. Куприянова [1857: 40-45], для которой А. Б. Страхов даже не приводит библиографических сведений (причем указывает для Ивана Киприяновича Куприянова инициал Н.), или в ознакомительных выборках из ПМ, изданных А. X. Востоковым и И. И. Срезневским. Вряд ли И. В. Ягич, при всех недостатках его эдиционной и исследовательской деятельности, заслужил похлопывание по плечу в виде снисходительной констатации того, что он «честно старался воспроизводить внешний вид письма ПМ» (с. 119). Странно выглядит полемика с А. И. Соболевским по вопросам, в которых корифей нашей науки был более сведущ... И совсем уж неуместны инвективы в адрес Л. Л. Васильева, сделавшего для русской исторической фонетики больше, чем кто-либо другой, но удостоившегося от А. Б. Страхова замечаний типа «явно переоценил свою аккуратность», «спустя рукава» (с. 120, 121), — тогда как требование указаний на экфонетические значки применительно к статье Васильева [1913а] об упрощении группы [согл. + вл/вл'] трудно расценить иначе как сверхдолжное.

Свой очередной кавалерийский наскок на русскую историческую лингвистику А. Б. Страхов завершает риторическим вопросом: «Можно ли доверять построениям и выводам ученых, неспособных без ошибок воспроизвести несколько слов из древней рукописи?» (с. 123). Исходя из такой формулировки вопроса, мы, видимо, должны перестать доверять каким бы то ни было положениям Востокова, Срезневского, Соболевского, Васильева... Зададим, однако, встречный вопрос: «А судьи кто?» — ведь моральное право на подобные заявления надо заслужить трудами, по крайней мере сопоставимыми по своему значению с «Материалами для словаря древнерусского языка» или «Лекциями по истории русского языка».

К сожалению, и предисловие, и критический аппарат издания ПМ, осуществленного А. Б. Страховым под именем М. Ф. Мурьянова, дают читателю слишком много доказательств того, что филиппики редактора не подкрепляются должной теоретической и фактологической подготовкой. Как и другие историко-лингвистические работы американского слависта (содержащие, впрочем, множество метких замечаний и тонких наблюдений, прежде всего в этнолингвистической сфере), рассматриваемый труд далеко не свободен от ошибок (ср. [Крысько 19946: 43; Зализняк 2004: 43])... Прекрасно сознаем, что после этого выступления имя рецензента, которого до сих пор на страницах «Palaeoslavica» лишь несколько насмешливо журили, подвергнется в журнале такому же остракизму, как и имена А. А. Зализняка, Р. О. Якобсона, Н. Н. Дурново и других ученых (*), — но истина дороже, да и компания, право, не из худших.

(*) Еже и бысть (примечание 2007 г.)

[urukhaj.livejournal.com]

Спасибо! Эту рецензию я читал, но без "еже и бысть".
Весело у там у вас в лингвистике :). А в чём классовая сущность этой полемики?

[mitrius.livejournal.com]

боюсь, что в профессионализме Крысько и непрофессионализме Страхова :))

"вообще лингвистика не относится к сильным сторонам данного автора" (с) ААЗ

[mitrius.livejournal.com]

Говоря об «эстетико-орнаментальных эффектах конца строки и правого края столбца», якобы неизвестных специалистам по славянской филологии, А. Б. Страхов заявляет, что именно «эстетико-орнаментальному принципу», а «не произношению, диалекту и прочим посторонним для средневековых писца и письма факторам в основном подчинен выбор графико-орфографического инструментария» (с. 123)5. Остается гадать, почему же средневековые писцы столь часто фиксировали в своем письме следствия падения редуцированных, цоканье, соканье etc. — т. е. изменения, возникавшие в живом произношении. Стремление автора свести всё многообразие языка древних рукописей — неоценимых источников по истории народно-разговорной речи — к несомненным, но далеко не всеобъемлющим проявлениям «своеобразной эстетики письма» (с. 123) провоцирует его на квалификацию как «искусственных» форм со вторым полногласием (с. 196), которые наблюдаются в рукописи отнюдь не только на границе строк...

Завершить рецензию хотелось бы справедливым высказыванием А. Б. Страхова: «Мало того, что скороспелые публикации содержат грубые ошибки... но они еще развращают науку и людей науки и закрывают дорогу трудоемким, профессионально выполненным изданиям» (с. 126). Будем надеяться, что наши критические заметки помогут редактору при подготовке к публикации следующих частей Путятиной минеи преодолеть недостатки рассмотренного издания — т. е. печатать славянский источник с постоянной верификацией по греческому оригиналу и воздерживаться от ошибочных комментариев. Еще не поздно: впереди издание последований на 22 дня мая (*).

(*) Наши замечания, задолго до выхода рецензии в свет сообщенные редактору издания, были в основном учтены (stillschweigend) в последующих выпусках [Мурьянов 1999-2000], однако недостойная публичная реакция редактора на критику (Palaeoslavica, VIII, 123-124) исключила возможность дальнейшего обсуждения, и, таким образом, вопреки прекраснодушному мнению Л. И. Щёголевой [2001: 20), «плодотворная письменная полемика... представляющая собой нормальную форму научного диалога», не состоялась.

[urukhaj.livejournal.com]

да-да, вот эти рассуждения про строки на меня, надо сказать, произвели определённое впечатление (хотя я, конечно, при прочих равных склонен доверять не Страхову, а Крысько).
А что за "недостойная реакция"?

[mitrius.livejournal.com]

Не видел. Вообще эту Палеославику в России мало кто видит. Можно у Гиппиуса спросить для хохмы посмотреть...

А, в свою очередь, хочу спросить: какие "наезды" (слово почтенное древнерусское) Страховых и на кого Вы имеете в виду?

[urukhaj.livejournal.com]

на Зализняка, того же Крысько, Б.А. Успенского, да на всех. Включая почивших, вроде Якобсона, Шахматова и др.

[urukhaj.livejournal.com]

Я её в Будапеште посмотрел. И прибалдех зело...

[almony.livejournal.com]

А какую семиотическую нагрузку имеют кавычки при ИГ "именные группы" и "древнерусский язык"? :)

[mitrius.livejournal.com]

"Древнерусский язык" -- потому что материал берётся до 1630 года (среднерусский), а не до XIV, а "именные группы" -- потому что прямо на обложке написано сокращение "NP", что вызывает сарказм. (Да и именные группы девушка исследует не те, что собиралась первоначально).

[fbmk.livejournal.com]

в целом, кажется, наезд по делу, читал полгода назад, но эти саркастические кавычки вызывали у меня при чтении отталкивающее впечатление

[ormer-fidler.livejournal.com]

Почему-то вспоминается:

Один старичок из Оттавы
Обличал современные нравы.
На совет: "Отдохни!"
Возражал он: "Ни-ни!
Я не все обличил еще нравы!"