авторефлексия

[mitrius]

Из классической работы Алпатова о Марре:

Эффект некомпетентности» при восприятии своего учения Марр использовал и среди лингвистов. Об этом точно сказал выдающийся русский лингвист Е. Д. Поливанов: «Работающие по многим языкам лингвисты сравнительно очень редки... Славист, который читает Марра... скажет, что совершенно ясно — человек просто не знал ничего по истории славянских языков, а вот что касается шумерского или китайского, то там, может быть, Марр и прав. У нас имеется талантливый шумерист... который утверждает, что в шумерской области то, что говорит Марр, это сплошной ужас, что все факты объяснены неверно и что слова, которые называются шумерскими, не существуют в шумерском языке, их нет и не бывало. Ну а вот насчет славянских — неизвестно, может быть, это и верно». Этот эффект усиливался тем, что Марр не так много занимался хорошо известными языками.

Такова судьба если не всякого типолога, то очень многих. "У нас имеется талантливый классик, кавказовед" etc. Скоро и славист появится, и индолог. Мене, текел, парес.

"Молодой человек, сколько лет вы учили суахили и с какими диалектами работали?" (это уже не про меня, правда).

Comments

Re: Они, конечно, правы, но только это еще не все

[dmtr.livejournal.com]

В том, что литературный язык и говор, собранный в поле, служат разным целям, посему у них и устройство разное

Вроде бы цель одна и та же: коммуникация. Различается же статус.

Вопрос ещё и в том, что понимать под «устройством». Если ограничиться, например, морфологией (Мельчук в «Курсе...»), наличие/отсутствие литературной нормы тут абсолютно не при чём. Хотя я не исключаю, что бывают языки, где, допустим, парадигма склонения существительного имеет разный вид в зависимости от того, кто, с кем и о ком говорит.

Да и отношения исследователя с такими объектами разное. Хотя бы потому, что один существует только в письменной форме, а другой - только в устной.

Насколько я понимаю, любое полевое исследование предполагает фиксацию собираемого материала (не в голову же его собирать). И чем лежащая перед типологом письменная фиксация чалкотонго отличается от лежащей перед ним письменной фиксации латинского (для чистоты сравнения пусть обе будут записаны, например, посредством IPA) — убейте, не пойму.

А «разного отношения с объектами» в силу их различного социального статуса у исследователя-типолога быть не должно. Это, IMHO, вопрос профессиональной этики.

Фиксация

[mvs.livejournal.com]

Про фиксацию просто: в одном случае ее фиксирует обычно автор раз и уж по крайней мере носитель языка с устоявшейся письменной традицией - два. А во втором случае - наоборот (пришелец-неноситель). Отсюда, вытекает, что латинский текст, во-первых, будет лишен ощибок из-за недослышки, но будет полон всякого рода неписанными конвенциями для письма (невольный каламбур). Ну, как в русском мы вместо "што" пишем "что" (в последнее время, эти конвенции, слава Богу, иногда нарушаются, но речь не об этом), даже если почти совсем неграмотные. Кто их знает, этих римлян, может у них тоже было правило типа "жи-ши через И".

И уж конечно, латинская интонация потеряна безвозвратно. А кто знает, что в ней было заложено?
А зачем в устройстве ограничиваться морфологией? Нет, можно, конечно, но хорошую ее без фонетики, например, трудно построить.
Про падежи: обычный современный человек не употребит в обычной речи творительный падеж на гласную ("с мамою"). Но пиша стихи или отвечая лингвисту, может о нем вспомнить.