Первичность картошки

[mitrius]

Неожиданно выяснил, что имеется два текста славной песни Агнешки Осецкой, переведённой Окуджавой.

Один текст есть в Интернете, и его цитировала giraffka, когда у ormer_fidler обсуждался метр русского стихотворения. Он написан точно тем же размером, что и стихи Окуджавы:

Gasną ognie wśród łąk, biegną chłopcy znad rzek,
chłodna noc, długa noc zawitała na brzeg.
Dzwonią dzwony w samotnym kościele (вариант с картошкой: Śpią samotne ziemniaki w popiele),
nie przyjedzie już nikt na niedzielę…

Jeszcze czynny GS, więcej piwa niż łez,
lecz nie taki już tłok — przeszedł rok — minął rok.
Sennie chwieją się łany rzepaku,
umierają co słabsi wśród ptaków…

Ach, panie, panowie, ach, panie, panowie,
ach, panie, panowie, czemu ciepła nie ma w nas?
Co było, to było, co było, to było,
co było, to było, nie wróci drugi raz.

и проч.

Здесь можно послушать, а также прочесть разные подробности (автор предполагает, что для исполнения в СССР костёл был заменён на картошку, которая вошла и в перевод -- исключение такой лексики, терпимой в странах нар. демократии, при переводе было делом обычным, ср. многочисленные такие случаи у Лема: название романа "Голос неба" вместо "Господа", "Вы верите в совесть" вместо "Бога" в фильме "Дознание пилота Пиркса").

С другой стороны, захожу я в магазин в Варшаве и вижу на полке два толстых тома -- собрание сочинений Осецкой. Первое же, на чём оно открылось -- стихотворение несомненно нашего содержания, но другое, другим размером и другими рифмами. Выписываю тут начало:

Gasną ogniska na bindugach,
samotny ziemniak śpi w popiele,
noc będzie zimna, będzie długa,
nikt tu nie wróci na niedzielę.
Ogonki rzedną po GS-ach
(choć bywa, że dowiozą piwo),
rzepaku łany wiatr przeczesał,
zbiegł w koniczynę ledwo żywą...
- Panie, panowie,
panowie, panie -
co stało się,
to stało się,
to się nie odstanie.

и проч.

С чисто стиховедческой точки зрения, если бы я не знал ничего, я бы подумал, что Окуджава перевёл второй текст, положенный на другую музыку, после чего Осецкая перевела его обратно и получился первый. Для оригинальных стихов правильный силлабо-тонический метр и мужские рифмы при помощи односложных слов -- это некоторое выкручивание рук в духе переводов Тувима из Пушкина (и то он иногда не выдерживал). Даже "Будрысы", как известно, написаны под влиянием "Ивановой ночи" Жуковского (с обратным импортом размера; помимо пушкинского перевода, его же набросок про живописца-католика и фетовский перевод "Воеводы").

Смущают свидетельства о том, что подлинный именно первый текст, без упоминания второго, а также гипотеза о цензурной замене костёла на картошку (в новоразысканном варианте только картошка); а при таком раскладе можно было бы предположить ровно обратное.

Наличие только в первом тексте соответствия "тепла нет ни на грош", более близкое соответствие во втором -- набору образов в начале, разная конкретизация "горькой природы" в обоих текстах Осецкой ничего не доказывают и могли возникнуть при обоих направлениях.

Возможен также вариант, что оба текста написаны до перевода Окуджавы, сначала "второй", потом "первый", и первый представляет собой просто переделку собственных стихов на готовую музыку. В таком случае сложнее объяснить переклички перевода Окуджавы именно со "вторым" через голову "первого" (например, тем, что Осецкая сообщила ему при переводе оба текста; так, "поредела толпа" собрано из обоих - rzedną в одном и tłok в другом), а также наличие во "втором" тексте именно картошки, а не костёла (в таком случае надо предполагать творческий, а не цензурный характер появления варианта).

Друзья, что скажете? Может кто знает что фактически?

Comments

[olesar.livejournal.com]

Я только первый знаю

prześniło, przelśniło -
wyśniło się do dna.

Надо выяснить, какой из вариантов пошел на польскую эстраду.

[idelsong.livejournal.com]

А это не может быть обратный перевод Окуджавы, который по ошибке попал в собрание сочинений? Там есть дата публикации?

[giraffka.livejournal.com]

Интригующе.

[feduta.livejournal.com]

Дорогой коллега!

Я Вам не скажу за Окуджаву...
Но вот за "Будрысов" скажу точно. Жуковский там не ночевал. Пушкин клюнул на примечание Булгарина к прозаическому переводу в "Сыне Отечества", где Фаддей заявил, что не найдется у русских поэтов гения, способного адекватно перевести балладу Мицкевича.
Пушкин ее перевел адекватно, воспроизводя в том числе и ритмическую основу.
Рекомендую ознакомиться: Федута А.И. Три «Будрыса»: авторский текст – подстрочник – поэтический перевод // Respectus Philologicus (Вильнюс). – 2004 – № 5 (10). – С. 112 – 120. – http://filologija.vukhf.lt/5-10/doc/2.5%20Feduta_RED_VM.doc

МНОГИЕ ЗНАНИЯ — МНОГИЕ ПЕЧАЛИ

[ae-krylov.livejournal.com]

Поздравляю!
Жаль, что не знал о вашем сообщении раньше.
Позволю себе несколько наблюдений по его поводу.
Во первы’х строках: Вы правы в своём первом утверждении — наверняка Вы обнаружили исходный текст, который и послужил источником для «вольного перевода» Окуджавы. Столь категоричное утверждение можно сделать хотя бы потому, что польские актёры, поющие известный ранее текст, воспроизводят мелодию Окуджавы в точности. Предполагаю, что Осецка перевела окуджавский вариант обратно на польский, чтобы как раз использовать музыку Окуджавы (с аранжировкой М. Дунаевского) в отечественном варианте спектакля «Вкус черешни». А для этого и нужен был эквиритмический перевод, который и был до сих пор всем известен (далее вслед за Вами — т. н. «первая» редакция).
О том, что Осецка делала обратный перевод известно; правда, источник этого знания я Вам сейчас (по памяти) затрудняюсь назвать.
Не знаю, в каком году выходил просмотренный Вами двухтомник, но если он прижизненный или подготовленный профессиональным текстологом, то можно говорить об авторском приоритете первоначального текста перед «театральным». Если двухтомник посмертный и выбор редакции составителем случаен, то вопрос окончательной авторской воли остаётся открытым. Однако это уже дело второе.
«Свидетельства о том, что подлинный именно первый текст», скорее всего, принадлежат тем, кто знал о переводе Окуджавы и прочёл или услышал «первую», а самом деле позднюю, польскую редакцию — и просто-напросто их сопоставил. Отсюда и исходила вся путаница: истинную первоначальную редакцию никто не искал.
Нас не должно смущать присутствие в любой из двух польских редакций «рапсовых полей» и «костёла», поскольку, как я понимаю, хороший переводчик передаёт не точные реалии чужой жизни, а ищет отечественный эквивалент. (И это относится к обоим нашим авторам-переводчикам.) А с этими непривычными реалиями песня была малопонятной и малопринятой русским слушателем. Замечание <Валентина Антонова?> из текста по Вашей ссылке (<<…у Агнешки Осецкой в последней строфе написано: «Ja cię może za mało kochałam» /«может, я тебя ˝слишком мало˝ любила»/, тогда как в переводе Окуджавы читаем: «Я тебя ˝слишком сильно˝ любила». Трудно сказать, почему Окуджава счёл возможным написать именно так>>) — тоже может иметь своё «земное» объяснение, но об этом можно говорить долго.
Ещё одно косвенное «свидетельство» самого Окуджавы. Об однозначно вольном переводе неоднократно говорил он сам. И более того: четыре песенных текста (включая рассматриваемый) он в 1992–1993 гг. поместил в свой авторский сборник «Милости судьбы» с подзаголовком о «вольности». Прецедентов этому нет, поскольку и до и после переводы входили только ещё в один его сборник «По дороге к Тинатин» (1964), но там их включение было обусловлено заказом грузинского издательства. Так что первоисточником, таким образом, должна быть именно «Ваша», «вторая» редакция, написанная иным — не окуджавским — размером.
Хорошо бы Вы нашли первоисточники и других вольных переводов из Осецкой и подтвердили/опровергли бы эту «вольность». Считайте это заказом на статью в ежегодник «Голос надежды. Новое о Булате Окуджаве» (весь фактический и библиографический материал о спектакле «Современника» редакция готова предоставить). Несколько лет пытаюсь всучить кому-нибудь из полонистов эту тему, но пока безрезультатно.
В любом случае спасибо!

[jedynka.livejournal.com]

А для меня эти два текста существуют именно как параллельные. Ваш второй вариант знаю очень давно, у меня это стихотворение — «Gasną ogniska» — в сборнике А.О. 1977 года «Sztuczny miód», оно там органичная часть ностальгического цикла «W zółtych płomieniach liści». А песню «Panie, Panowie», то бишь первый вариант, я многажды слышала по польскому радио в 70-х — ее пела Слава Пшибыльска, потом Халина Куницка. «Apetyt na czereśnie» поставлен в 68-м, а «Вкус черешни» в «Современнике» — уже в 69-м; телеспектакль «Apetyt na czereśnie», где поют «Panie, Panowie», вышел в 75-м (ролик есть на Youtube) — и там именно ваш первый вариант; а вот на польской пластинке Окуджавы 69-го года Осецкая в «Panie, Panowie» вроде как значится переводчиком. Так что Вы правы: или это две равноправные вариации самой пани Агнешки, причем «Panie, Panowie» написана именно для спектакля, или же она появилась уже как перевод окуджавского переложения. Однозначного ответа нет и в польских источниках: «w każdym razie niektóre źródła podają, że jest to przekład pióra Agnieszki Osieckiej, inne, że to jej tekst do muzyki Okudżawy». Между прочим, в сети выходит еще ее песня на музыку Адама Славиньского, где та же одинокая картошка в золе (http://wierszowisko.waw.pl/opracowania/Agnieszka_Osiecka/106_12749).